Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

по его телу, но он чувствовал себя немного сильнее, и одно это уже было хорошим знаком. Ордо стоял рядом, глядя на него, как озабоченный медведь.

— С тобой все в порядке, киммериец?

— Да, пожалуй, – сказал ему Конан и вдруг засмеялся. – Несколько минут назад я бы даже согласился прожить столько, сколько мне нужно было бы, чтобы узнать, из-за чего все это случилось. Теперь же я начинаю думать, что в конце концов проживу несколько дольше.

— Это тело слишком хрупкое, – сказал вдруг Гурран. – Слишком старое!

Он наклонился и, встав на колени, вгляделся в один из сундучков. Все двадцать сундуков были раскрыты, и содержимое некоторых из них было вынуто. В них было еще больше сухих листьев, точно таких же, как и в первом сундучке, а также красного цвета кристаллы, судя по порошку над ними, но они почти разрушились под тяжестью своего собственного веса; и плотно стянутые ремешком кожаные мешки, некоторые из которых Пританис распорол кинжалом, и содержимое их, очень похожее на соль, но только кроваво-красного цвета, высыпалось на пол. В двух ящиках находились бутыли и пробирки с зеленым раствором; стеклянные сосуды с неизвестной жидкостью были хорошо упакованы в полотняные мешочки, проложенные гусиным пухом.

— Что тебя беспокоит? – спросил Конан. – Я могу ходить, как ты и обещал мне, и я прослежу за тем, чтобы ты получил золото, которое обещал тебе Ордо.

Одноглазый контрабандист выдавил приглушенный звук огорчения и протеста.

— Золото! – презрительно фыркнул Гурран.

— Если не золото, то что же тогда? – спросил его Конан. – Если эти растворы, листья и порошки в ящиках тебе нужны, бери их, кроме маленькой порции для меня. Мне кажется, что нам теперь уже не нужно доставлять их к реке Зарпаш, но я все же хочу узнать, почему человек пытался убить меня, чтобы эту траву никто не увидел. Маленькая порция листьев и всего остального поможет мне узнать это.

— Да, – медленно сказал гербариус, – ты хотел бы это узнать, не так ли? – Он поколебался, прежде чем продолжать. – Я не знаю, как даже сказать тебе об этом. Если бы мое снадобье было нужным лекарством... в том, что я хочу тебе сказать, вообще не было бы нужды. Я надеялся найти что-нибудь в этих сундуках или, что более вероятно, на теле вендийца. Человек, который носит при себе отравленное оружие, скорее всего имеет и противоядие, на случай, если случайно ранит себя.

— Но зачем нам нужно противоядие? – требовательно спросил Ордо. – Ведь ты уже остановил действие яда.

Гурран снова выдержал паузу, посмотрев в свою очередь очень внимательно на Ордо и Конана.

— То снадобье, которое я тебе дал, чужеземец, только приглушило действие яда на некоторое время.

— Но я чувствую себя совсем неплохо, только вот голова немного болит, – сказал Конан. – Через час я положу на лопатки любого человека в Султанапуре.

— И ты будешь чувствовать себя так же хорошо в течение одного-двух дней, а потом яд снова начнет действовать. Настоящее исцеление требует трав, которые можно найти только в Вендии.

— Вендия? – воскликнул Ордо. – Черный Эрлик!

Конан сделал движение рукой, чтобы Гурран продолжал, и старик продолжил свою речь:

— Тебе надо отправиться в Вендию, северянин, а я должен идти с тобой и давать тебе ежедневную порцию лекарства, чтобы ты остался в живых. Это путешествие не слишком улыбается мне, так как старое тело не предназначено для таких походов. Но ты, однако, сможешь найти ответы, которые так жаждешь получить, в Вендии.

— Может быть, я и получу ответы на свои вопросы, – сказал Конан. – Это не первый раз, когда моя жизнь будет измеряться днями.

— Но... Вендия, – запротестовал Ордо. – Конан, они не любят людей с этой стороны Вилайета. Если ты, с твоими дьявольски-голубыми глазами, кажешься странным здесь, то как ты думаешь, с какими рожами они будут глазеть на тебя там? Мы потеряем свои головы, проклятье Эрлика, и нам повезет, если перед этим нас не исхлещут до крови плетьми. Гурран, ты уверен, что этих трав нельзя найти в Туране?

— Если он не отправится в Вендию, – сказал Гурран. – Он умрет.

— Все в порядке, мой друг, – сказал Конан одноглазому человеку. – Я найду там противоядие и ответы на все вопросы, мучающие меня. Почему эти ящики стоили того, чтобы за них убить человека? Патил был вендийцем, и я не могу предположить, чтобы они предназначались куда-то еще. Кроме того, я знаю, что все равно должен покинуть Султанапур на некоторое время, если только не собираюсь прятаться в городе, до тех пор, пока городская стража не найдет убийцу Турега Амала.

— Сундуки, – внезапно сказал Хасан. – Их все еще можно доставить к устью Зарпаша. Кем бы ни был тот, кто должен встретить Патила, этот человек не знает, что Патил мертв. Он будет ожидать его там, и у него, я думаю, есть ответы на наши вопросы. У него даже может оказаться противоядие.

— Это лучше, чем Вендия, – сказал быстро Ордо. – Во всяком случае, это гораздо ближе. Не надо будет ехать на край земли, если в этом нет нужды.

— Ну что ж, нам это не повредит, если мы попробуем, – согласился Конан. – Это будет легким путешествием для твоих старых костей, Гурран.

Старик уклончиво пожал плечами.

— Если у друзей Патила не найдется того, что тебе нужно, – добавил Ордо, – тогда подумаем и о Вендии.

— Эй-эй, подождите-ка! – Пританис с разгневанным лицом быстро подошел к ним. Остальные контрабандисты пьяно слушали их, но немедиец был единственным более-менее трезвым, чтобы по-настоящему понимать, о чем тут говорили. – Доставить сундучки к устью Зарпаша, вы говорите. А каким образом мы найдем людей, которые нам нужны? Устье Зарпаша очень широко, дюны и холмы могут скрыть целую армию на обоих берегах.

— Прежде чем согласиться перевезти товары Патила, – сказал Ордо, – я узнал у него о сигналах, которые будут нам даны людьми на берегу и о тех сигналах, которые мы должны дать в ответ.

— Но какая нам прибыль во всем этом? – настаивал Пританис. – Вендиец не заплатил нам. Неужели вы думаете, что его приятели заплатят нам, когда мы появимся без него? Я так скажу – забудем об этих сундуках и поищем другой улов «рыбы», который наполнит золотом наши кошельки.

— Ах ты, трусливый, глупый пес. – Голос Ордо был глухим и казался еще более опасным от этого. – Конан является одним из нас, и мы должны держаться вместе. Как много в тебе гнили, а? Неужели ты выбросишь товары за борт при одном виде царской морской биремы или бросишь наших раненых на съедение царским стражам?

— Можешь не называть