Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

class="p1">Началось с того, что, когда они встретились в назначенный час (вы не поверите, но девушка не опоздала ни на минуту), Землянин застенчиво извинился:

– Вы простите, как-то уж так получилось… Я вчера не успел спросить, как вас зовут.

Глядя себе под ноги, она смущенно ответила:

– Сеня.

– Сеня? – удивился он. – Вот оригинально. А почему Сеня?

– Потому что Арсена, – пояснила она. – Есть такой рассказ: «Арсена Гийо». Мама его очень любила. И назвала так…

– Это прекрасно! – воскликнул Землянин, но тут же увидел, что девушка, вспомнив о своей маме, погрустнела вдруг и даже отвернулась – может быть, для того, чтобы он не заметил ее слез.

– Да вы не волнуйтесь, Сеня! – горячо заговорил он. – Все с вашей мамой будет в совершенном порядке, она снова появится, и вы будете жить с ней. Уверяю вас, все будет просто чудесно!

Тут Сеня подняла на него глаза.

– Правда? – тихо проговорила она. – Знаете, я, конечно, уже слышала об этом, но как-то до сих пор по-настоящему не верю. Вы и в самом деле умеете воскрешать людей?

– Ну, – сказал Землянин, – мы, собственно, это так не называем, у нас другая терминология… но можно, конечно, и так сказать. Не верите? Ну, вот моя мама, например. Ее ведь тоже… не было некоторое время. А теперь она прекрасно живет! Да вот вы заходите к нам – познакомитесь с нею, поговорите и убедитесь…

– Спасибо… – почти прошептала она. – Но это и в самом деле… чудесно! Вы действительно чудотворец!

– Ну что вы, Сеня! Никаких чудес, только расчет и знания.

– Наверное, это очень страшно, – сказала она. – Мне даже холодно становится, когда представлю: ночь почему-то, кладбище, разрывают могилу…

Землянин искренне рассмеялся.

– Ну что вы, Сеня, при чем тут кладбище? Прах усопших мы не тревожим. Он нам не нужен. У меня совсем другой принцип.

– Но ведь нужна же, наверное, какая-то основа?

– Основа? Но вот если, допустим, решат восстановить храм Христа Спасителя, что же прикажете – основой считать бассейн «Москва»? Или разыскивать именно те самые кирпичи, из которых храм был сложен? Кирпичи-то будут другими, надо полагать?

– Ну да, конечно, – сказала Сеня и слабо улыбнулась. – Вы меня простите, я такая глупая…

– Ну что вы, – не согласился он. – Вы… вы… Одним словом… Да, чтобы восстановить храм, придется исходить из фотографий, чертежей, планов, воспоминаний… Но ведь вы не можете взять, скажем, фотографию, пусть даже рентгеновский снимок, поманипулировать с ним – и оживить. Это, быть может, одному Пигмалиону удавалось… А использовать их все же необходимо. Вот вы находитесь здесь. А еще лучше – дома, где посторонних совсем нет или их бывает очень мало…

– У меня никого не бывает, – зачем-то вставила Сеня.

– Это очень хорошо… Да, и вот когда вы там находитесь, незримая для глаза запись вашего присутствия происходит на всем окружающем: стенах, полу, потолке, мебели – не говорю уже о вашей одежде. Как на фотопластинке или скорее как на видеопленке. Но не только ваша внешность запечатлевается: ведь каждая клетка тела излучает, и сумма этих излучений так же неповторима, как узор на коже ваших пальцев. Отпечатки пальцев существовали всегда, но не сразу люди нашли способ их использовать. То же самое и в нашем случае. Невидимые отпечатки людей на всем окружающем существовали всегда, сколько существует человечество, но вот только недавно мне удалось найти методику их считывания и фиксации. Таким образом мы приходим к, условно говоря, рабочим чертежам, и это будет именно ваш чертеж – не мой, не Петрова и не Сидорова, причем вы на этом чертеже окажетесь именно такой, каковы вы сегодня.

– Вы не обижайтесь, – сказала Сеня и дотронулась до его руки. – Я ведь сказала, что я глупая… Но ведь все-таки надо, чтобы душа это созданное вами тело как-то… ну, одушевила?

– Ну естественно, – сказал Землянин так, если бы ему предложили доказать, что один на один равно двум. – Она и одушевляет.

– Как?

– Знаете, Сеня, – сказал Землянин после небольшой паузы, – тут есть всякие технологические и другие тонкости, и без специальной подготовки их трудно… Я ведь ни одного из своих открытий и изобретений пока не патентовал и не собираюсь, откровенно говоря, так что не могу даже дать вам что-нибудь почитать по этому поводу… А знаете что? Если это дело вас интересует не только из-за мамы, но и, так сказать, более широко – идите ко мне работать ассистентом, что ли… Все поймете, всему научитесь и станете сами оживлять людей… Разве это не благородное дело, которому стоит посвятить себя?

– Ой, Вадим Робертович, вы серьезно?

– Неужели, Сеня, я стал бы с вами шутить об этом!

– Ну, я не знаю… Я ведь вас совсем не… Да и вы меня…

– Ну хорошо, Сеня, – сказал Вадим Робертович как только мог решительно. – Давайте сделаем так: над моими словами вы подумаете, немедленно отвечать не надо. Поймите только, что люди нам все равно понадобятся: за нашим делом – громадное будущее! Это сегодня наш кооператив еще беден и не может позволить себе… Но именно потому всякий, кто сейчас придет нам на помощь…

– А как вам представляется будущее?

– Ну, это настолько ясно… Мы будем в специальных помещениях записывать людей еще при их жизни, желательно в годы расцвета человека, или, как говорили древние, акмэ. И впоследствии, если будут заявки на реставрацию этой личности, ее без всяких сложностей можно будет восстановить в наилучшем варианте…

– А кто же будет подавать такие заявки?

Землянин моргнул.

– Ну, собственно, о таких деталях мы еще не думали, да и это, мне кажется, вопрос непринципиальный. Может быть, какие-то собрания граждан, комитеты, не знаю… Главное, что люди, чтобы удостоиться впоследствии такой заявки, волей-неволей начнут жить как-то лучше, станут честнее, добрее, отзывчивее, стремясь завоевать авторитет, уважение, любовь окружающих, наконец…

– И настанет царство Божие на Земле, – сказала Сеня.

– А вы не верите? Но в бессмертную душу – верите?

– Вадим Робертович… вы воскресите мою маму?

– Я ведь обещал уже! Неужели вы думаете, что я способен обмануть вас? Вас!

Что-то такое прозвучало в его голосе, что Сеня внимательно взглянула на него и потупилась.

– Хотите, – сказала она, – я вам почитаю стихи?

– Конечно, хочу! – не задумываясь, ответил Землянин…

Но тут мы с вами их покинем. Нескромно было бы и дальше подслушивать, а кроме того, как раз наступило самое время нам немного перевести дыхание.

Часть вторая

I

Грузовик ревел, как разъяренный буйвол, тупым носом едва ли не расталкивая