Игра в безумие. Прощай,сестра. Изверг - Жан-Пьер Конти

— А что будет потом?

— Если он мужик ничего, позабавимся. А если старик, скажем, лет шестьдесят — семьдесят, все равно можно позабавиться. Я всегда хотела знать, как это с таким старикашкой…

— Ну, если это тип, который…

— Разумеется, милочка, мы начнем с того, что скажем ему: «Вы, конечно, знаете нашу приятельницу Луизу Олбрайт» и проследим, как он отреагирует. Если почувствуем, что замешан в каком-то свинстве, тут же сообщим в полицию.

— Пэм, я не знаю. Я не перестаю о ней думать.

Пэм отнесла тарелки.

— Ну, не хнычь. Ты же говорила, она зануда, к тому же я ее никогда не видела, так что не жди, что я выплачу все глаза.

— Вдруг что-то случится…

— Пойдем вместе, что может случиться? Ручаюсь, он тут ни при чем, но все равно ему скажу: «Знаем, знаем мы все ваши штучки!» Ну, не сиди ты с таким несчастным видом и помоги мне убрать это безобразие. Через полчаса заявятся Фредди с Адрианом.

Позже Салли позвонила домой и сообщила матери, что переночует у Памелы. Ее родители Памелу знали. Та закончила хорошую школу, отец служил в министерстве иностранных дел. Боб и Валери ничего против нее не имели. Фредди с Адрианом тоже ночевали у Памелы. Адриан работал в коммерческом банке, Фредди только что открыл новый модный салон. Утром все пили апельсиновый сок и черный кофе. Так Салли впервые испытала жизнь, которую собралась вести, переехав к Памеле. Под настроением того вечера с восторгом согласилась с тем, чтобы Памела написала письмо.

Глава XVII

История с пишущей машинкой

— Кажется, мы нашли пишущую машинку, — доложил Плендер. — Хозяин ломбарда в Челси Маркс утверждает, что наши приметы подходят к машинке, появившейся у него с неделю назад. Принесла ее молодая женщина. Имя и адрес у него есть.

Хэзлтон зашипел на него:

— Так что вы еще ждете? Одна нога тут, другая там!

Сэмми Маркс был человеком затурканным, но довольно интеллигентным. Показал Плендеру текст, который настучал на заложенной машинке «Оливетти». Сержант сравнил образец с фотокопией письма «Абеля» и стало ясно, что шрифт один и тот же.

— Скажите спасибо европейскому любопытству, сержант, — заметил Маркс, когда Плендер рассыпался в благодарностях. — И еще тому, что я всегда проверяю, что есть на складе. Пробовал и машинку, потом вспомнил ваши объявления и сказал себе: «Эти буквы, вылезающие из строчки, — уж не они ли это?» Так и оказалось. Я и схватился за телефон.

Плендер нечасто имел дело с евреями, но всегда верил, что они кого угодно объегорят. Он выразил Марксу свою благодарность.

— Так вы говорите, ее принесла молодая женщина?

— Да, дней пять назад. Милая, довольно интеллигентная, высокого роста, лет двадцати — двадцати пяти, темные волосы, без колец, в темно-зеленом брючном костюме.

— Вам нужно было стать детективом, мистер Маркс.

— Я все замечаю, наверное, надеюсь когда-нибудь разбогатеть. Скажу вам кое-что. Сказала, что у нее проблемы с деньгами. Все так говорят, но она, может быть, говорила правду.

— Сколько вы ей дали?

— Больше, чем нужно бы. Пять — за машинку, двадцать — вот за это, — он подтолкнул по прилавку перстень с бриллиантом и двумя рубинами. — Но это отнюдь не сокровище. Если не выкупит, я на нем не разбогатею.

— Адрес ее есть?

Маркс придвинул ему раскрытую книгу. Плендер прочитал: Пикок, Оверборн Корт, 59, Кенсингтон, В 8 — и переписал себе.

Хозяин ломбарда улыбнулся, перегнувшись через прилавок.

— Спросите меня, правильный это адрес?

«Как и все евреи, — подумал Плендер, — не может не похвалиться, какой он умный».

— Полагаете, адрес правильный?

— Фамилия — нет. Адрес — может быть. Но особо на это не рассчитывайте.

— Почему вы это мне говорите?

— На такие дела у меня нюх, — гордо заявил Маркс. — Если найдете ее, дайте мне знать.

Плендер положил руку на машинку.

— Я должен ее забрать. Дам вам расписку.

Хозяин жалобно вздохнул.

— Человек исполнит свой гражданский долг, и что он с этого имеет? Одни неприятности.

Овербон Корт был довольно запущенным кварталом на Холланд Парк-роуд. Лифт без лифтера, никакого привратника. Плендер полгода назад женился и обитал в уютном семейном домике с прелестным садом и палисадником и теперь, шагая по бесконечному коридору с одинаковыми серыми пронумерованными дверьми, удивлялся, как люди могут жить в таком доме. Позвонил в квартиру 59. Дверь открылась, в них стояла низенькая пухлая девушка с пышными завитыми волосами. Вопросительно уставилась на него.

— Мисс Пикок?

— Нет. Я Белла. — Она хотела закрыть дверь.

— Минутку. Она здесь живет?

— Нет. Вы что, из полиции?

Плендер показал удостоверение. Непохоже было, что оно произвело впечатление. Крикнула через плечо:

— Эй, Джен, тут спрашивают о мисс Пикок. Это та, что сбежала?

Над курчавой гривой Беллы появилась еще одна голова, и Плендер подумал: «Это она».

— Утверждает, что он из полиции. Пустим или будем настаивать на своих правах?

Плендер подумал, что та похожа на его жену: милая, сдержанная брюнетка.

— Что вам угодно?

— Я ищу мисс Пикок. Недавно она заложила бриллиантовый перстень и портативную пишущую машинку.

У Беллы отвисла челюсть:

— Джен, но ведь это…

— Это были вы, мисс, не так ли? Хозяин ломбарда мне вас описал.

— Да, — спокойно подтвердила та. — Я впервые отнесла вещи в ломбард и не хотела называть свое имя. Но вы садитесь, — она убрала с кресла журналы, сама села в другое. — В чем дело?

— Я веду следствие. Вас зовут не Пикок?

— Вэйн. Дженнифер Вэйн.

И все стало на место. Вэйн, который как-то вечером провожал домой Луизу Олбрайт и который разволновался, когда его упрекнули в склонности к молоденьким девушкам. У него дочь или падчерица. Это она. Не она ли ждала Луизу после того киносеанса? Ему даже не хотелось верить, но ведь бывало, что он считал что-то невероятным, а это оказывалось правдой. Решил пока не вспоминать о Роули.

— Зачем вы заложили вещи, мисс Вэйн?

Ответила та, другая:

— Есть-то надо, как вы думаете?

Дженнифер сказала:

— Белла, золотце, ты не сваришь нам кофе?

Когда та вышла, сказала:

— Простите, как вас зовут?

— Плендер.

— В чем дело, мистер Плендер? Я заложила эти вещи, потому что мы только что переехали и выяснилось, что девица, которая до нас тут жила, сбежала, не заплатив ни за квартиру, ни по счетам. Потому Белла сразу и решила, что вы из полиции.

— И из полученных денег вы заплатили за квартиру? — Плендер усмехнулся. — Я-то знаю, что такое оказаться без денег.

— Вот именно. Но ведь это дешевая квартира, а они в Лондоне такая редкость. Вещи-то я выкуплю, как только станет полегче с деньгами.

Плендер ничего не ответил. Почему-то представил, какова бы она была в постели. Лучше, чем Глория? Мог бы представить, что спит с Глорией, только эта девушка какая-то совершенно иная, чем его жена, хотя так невероятно на нее похожа. От размышлений его пробудила Белла, которая вошла в комнату и небрежно поставила на стол три чашки кофе.

— Мое присутствие нежелательно? Или я твоя соучастница в каком-то преступлении?

— Останьтесь, — сказал Плендер. — Я тут из-за машинки. Возможно, она связана с нашим расследованием.

— Из-за пишущей машинки? — Дженнифер Вэйн вытаращила на него глаза. Ее удивление казалось неподдельным. — Это невозможно. Ведь я взяла ее из дому. Принадлежала моему отцу, хоть и я ею часто пользовалась. Она у нас с незапамятных времен. Переезжала я совсем недавно и взяла ее, потому что думала — может пригодиться.

— Ваши родные знали, что вы ее берете?

— Ну конечно. Не понимаю, что все это значит?

— Я тоже пока не понимаю. Меня послали расспросить об этой машинке. Это все. Приказ, понимаете. — Ткнув пальцем в потолок, он усмехнулся. — Ну, премного благодарен. Кофе был отличным. Кстати, вы мне можете дать адрес родителей?

Адрес в Роули он прекрасно знал.

Вэйнов Хэзлтон навестил на следующий вечер. Открыв, Элис Вэйн проводила его в гостиную, где на столе были разложены карты, и позвала мужа. Тот вышел в старых брюках, испачканных на коленях. Пояснил, что был в подвале.

— В этих старых домах прекрасные подвалы. Я там делаю полки под коллекцию вин, которой пока что нет.

Хэзлтон внимательно его разглядывал. Пожалуй, только волосы у Вэйна были чуть длиннее, чем считал допустимым старший инспектор, в целом же он был вполне симпатичен, а взглянув на тонкий профиль его жены, склоненный над картами, решил, что когда-то она была красавицей. Плендер находил в них что-то странное, но Хэзлтону они казались вполне нормальными.

— Опять допрос, инспектор? Накануне тут был ваш сержант. Выпьете со мной? Это всегда помогает.