Диармайд: Черное Солнце (СИ) - Зиненко Сергей

Разумность… Диармайд видел её проблески в глазах зверя. Он был слабее его и понимал это. Одного взгляда дурного глаза хватило, чтобы отпугнуть изменённого. А ведь общество старается не замечать проблесков разума в них, как и агрессии, которую маги приобретают с ростом своей силы. Её так трудно обуздать… особенно если источник этой злобы не только рост ранга.

Диармайд отряхнул рубашку от корки льда, образовавшейся от пара и вернулся в лагерь, где спали Нико и Мелисса.

— Ди, видел что-то интересно? — спросил Нико, когда заметил, как Диармайд появился рядом с костром.

— Нет… всё, как всегда, идёт своим чередом, — туманно ответил Диармайд, поставив кружку с водой рядом со спящей Мелиссой.

— Что? Ты вообще о чём? — растерялся Нико.

— Спи Нико, вокруг лагеря всё чисто, сейчас моя очередь дежурить, — Диармайд сел подальше от костра, на снег, и погрузился в медитацию. Парня окутал холодный туман, скрыв его тело. Лёгкие наполнялись влагой, циркулирующей внутри них как дым, каждый его выдох наполнял округу новым облаком белого марева, переливающегося под зимним солнцем. Завтра уже они прибудут в Париж… завтра случится ещё один виток легенды о Диармайде и в этот раз, уже без Грайне.

* * *

Париж со всех сторон окружали густонаселённые деревни. Жить в них было немного опаснее, но гораздо дешевле. Потому в таких местах селились те, кто может себя защитить и хочет уединения или те, кто не может себе позволить жить в кольце бетонных стен, окруживших одну из ярчайших столиц в мире.

Входов и лазов в канализацию было столько, что даже столь могущественный орден как Тамплиеры был неспособен контролировать их все. Правда больше из-за того, что прорыть новый лаз было невероятно просто и даже, если бы они оставили адептов перед каждым из них, всё чего бы добился Великий Магистр — увеличения количества дыр в земле, возле окраин города.

Тоннели и так, сами по себе, служили прекрасным отпугивающим фактором. В их недрах сгинули очень многие люди, да и самих тамплиеров там погибло не мало.

Диармайд не повёл их к входу в верхнюю канализацию, там, как раз, был большой шанс столкнуться с патрулём тамплиерских оруженосцев или контрабандистами, с радостью продавшими бы информацию о магах за звонкую монету. Диармайд повёл их ко входу в римские катакомбы, раскрывшему свой тёмный зёв в подвале давно разрушенной башни. Его бездна казалась входом в другой мир, в каком-то смысле это так и было.

Диармайд наполнил глаза энергией, разглядев дно спуска метрах в тридцати под собой и, ни секунды не колеблясь, спрыгнул. Замёрзшая вода, болотного, мутно-зелёного цвета — была скользкой и неровной. На её цельной поверхности можно было различить царапины от когтей и чего-то похожего на копыта, только диких животных, без подков. Поначалу внутри казалось тихо, пока уши не привыкли к приглушённым звукам, царапающим задворки сознания.

Следом спрыгнул Нико, придерживая в полёте свою шляпу-котелок, и только потом мягко спрыгнула Мелисса, в облике волчицы. В руках учителя уже блестел цзян, готовый в любой момент пуститься в ход.

— Чего ты ухмыляешься? — огрызнулся Нико, — слышал бы ты столько историй о парижских катакомбах, сколько я — тоже бы нервничал.

— Знаешь что-то про римские части катакомб, со статуями орлов у входа? — оживился Диармайд, — их арки ещё отмеченные надписью: «SPQR».

— Ха! Знал, что ты про это спросишь, — нервно засмеялся Нико, поглядывая в разные стороны тоннеля, словно ожидая, что из-за поворота вот-вот начнут выползать монстры из детских сказок, — нет, я ничего о них не знаю. О них вообще никто ничего не знает. Я даже у Ричарда о них спрашивал — глухо. Это как тайна покинутых городов магов — ни то, зачем они созданы, ни то, почему они такие опасные — никому не известно. А что?

— Ну… просто Элизабет живёт как раз рядом с таким тоннелем, — ухмыльнулся Диамрайд, он откровенно развлекался, наблюдая за взвинченным Нико.

Нико красноречиво глянул на Диармайда, что-то неразборчиво проворчал, перехватил поудобнее меч и двинулся вслед за ним. Диармайд уже скрылся за поворотом тоннеля.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глава 20

Зимой в катакомбах скверно… когда ребята отдалились от провала, через который они спустились, ледяная болотная корка превратилась в жидкое месиво из грязи и застоявшейся воды.

Они не рисковали переходить на мгновенный шаг. На большой скорости можно не успеть отреагировать на угрозу, да и бежать быстро по извивистым узким проходам будет невероятно трудно, если вообще возможно.

— Напомни мне, пожалуйста, как прошла твоя встреча с Элизабет, когда вы навещали её с Орсино, — спросил Нико. Громадная белая волчица с любопытством навострила уши, забавно ими подёргав.

… — Диармайд застыл, вспоминая тот день. Девушка тогда показалась невероятно привлекательной, её провокационный образ возбуждал и привлекал внимание, но больше всего запомнились слова о потенциале Диармайда. Она говорила, что парень слишком хорош, чтобы быть учеником Орсино. Тогда эта похвала превознесла его до небес, наполнив сердце гордостью и самодовольством.

— Она необычный человек: самоуверенный, надменный, злорадный. В один момент может шутить и мило общаться, а в другой — угрожать и подавлять одним своим присутствием. Хоть она ни разу не использовала магию за время встречи, а я тогда я не мог чувствовать её силу — рядом с ней мне было не по себе, — Диармайд говорил с восхищением и уважением, Нико прежде подобного за парнем не замечал. Он впервые видел такое благоговейное выражение на лице своего ученика. Ему стало любопытно и немного боязно… Каким же монстром должна быть эта женщина, раз она смогла так сильно впечатлить Диармайда?

Они шли неспешно, в тишине. Громче всего раздавался стук когтей Мелиссы о каменную плитку подземелья. В этой части катакомб было ещё теплее, мох и бледно-зелёные растения здесь начали слабо светиться, а маны в воздухе было значительно больше, на грани того, что способен вынести обычный человек. Несколько раз Диармайду приходилось менять направление движения, натыкаясь на обвалы и разрушенные проходы.

— Ты ведь знаешь, куда идти? — со вздохом спросил Нико, когда они набрели на очередной обвал.

— Орсино заставил меня выучить подробную карту тоннелей, составленную каким-то контрабандистом, — отозвался Диармайд. Он замер, вспоминая каким путём им лучше добраться до части подземелья, где жила Элизабет. Точного места её жительства Диармайд не знал, он только предполагал, в какой части она может находиться. На карте, которую изучал парень, было несколько спусков в древние римские тоннели, которые были главным ориентиром для екнр. Он просто собирался обыскать один тоннель за другим, рассчитывая рано или поздно найти искомое.

— К нам кто-то приближается, — насторожился Нико, он пропустил электрический разряд через меч, заставив его трещать от переизбытка маны мага.

Используя мгновенное перемещение появилось человекообразное существо, которое Диармайд уже видел. Чёрная блестящая чешуя, острые когти и широкий рот, полный кривых клыков.

Нико без труда увернулся от невероятно быстрой атаки, мгновенно изменившись в лице. Мелисса прижала лапы к земле, готовясь к прыжку, выжидая удобный для этого момент. Диармайд стоял, и внимательно наблюдал за происходящим.

Нико не спешил убивать монстра, хоть мог это сделать в любой момент, он уклонялся от одной атаки за другой, только незначительно изменяя положение своего тела, могло показаться, что он вообще не двигается.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

К монстру присоединились его сородичи. Изменённые почти не отличались друг от друга, словно копии одной особи. Они, ведомые инстинктом хищника, набросились толпой на Нико, окружив его, пара наблюдателей, тем временем, не сводили глаз с Диармайда и Мелиссы, противно скалясь. Их пасти были настолько большие, что казалось, их череп вот-вот разделится на две половины.

Нико никак не отреагировал на появление новых противников, он только чаще начал мерцать, изменяя свое положение в пространстве, небольшими наклонами и поворотами он умудрялся избегать атак десятка противников четвертого-пятого ранга. Это было завораживающе, словно опасный танец, за которым незазорно было бы понаблюдать самой смерти.