Изумрудные ночи - Вирджиния Браун

Очень скоро Бетани получила урок того, как опасно отвлекаться на посторонние мысли. Подъем становился все более крутым с каждым шагом. Когда мул наступил на камень и качнулся в сторону, Бетани едва не вылетела из седла. Теперь она ни на мгновение не забывала о дороге. Вскоре они поднялись так высоко, что Бетани была уверена: туман, окружавший их со всех сторон, на самом Деле был облаками.

Когда солнце скрылось за вершинами горных пиков, пропитавшаяся влагой одежда неприятно прилипла к телу. Бетани дрожала от холода и от страха, что они не успеют засветло добраться до безопасного места, где можно было бы разбить лагерь. Но Трейс не выказывал никаких признаков беспокойства, и Бетани решила, что лучше думать о предстоящем открытии затерянного города, чем о грозящих опасностях.

Это помогло, и она почти не заметила, как они добрались до небольшой плоской площадки между отвесной скалой с одной стороны и зарослями джунглей с другой.

— Здесь мы остановимся на ночь, — сказал Трейс, спешиваясь, — а завтра отправимся в город.

— Завтра? — возбужденно переспросил профессор Брейсфилд и опустился на землю рядом с Трейсом. — Я думал, он расположен гораздо дальше. Хотя временами мне кажется, что мы прошли почти всю страну.

Бетани слезла с мула, с трудом двигаясь от усталости. Носильщики принялись разбивать лагерь; Броуди и Рейган занялись мулами, а Трейс отправился осматривать территорию.

На закате джунгли казались таинственными и выглядели чрезвычайно живописно. Бетани невольно залюбовалась окружающей природой. Она была рада, что не поддалась на уговоры Трейса и не оставила экспедицию. Вряд ли он все еще недоволен ее присутствием. Нет, только не после вчерашней ночи.

Трейс вернулся, когда в костре уже догорали последние угольки. Его лицо было хмурым и сосредоточенным.

— Что случилось? — спросила Бетани.

— Ничего, что могло бы вызвать подозрения, — пожал он плечами.

Она подошла ближе, и провела пальцем по его сведенным бровям.

— Тогда почему у тебя такой встревоженный вид?

— Не знаю. Думаю, это беспричинная тревога.

— Ты сердишься на меня за то, что произошло на мосту? — мягко спросила она, прижимаясь к его груди.

Она откровенно флиртовала с ним, но не чувствовала ни малейшего смущения. Может быть, близость к нему придавала ей смелости? Ее дыхание участилось, взор затуманился, а тело изнывало от желания вновь ощутить прикосновение его рук. Трейс почувствовал ее состояние.

— Жаль, что мы не можем незаметно убежать от всех, — тихо сказал он. — Вижу, ты думаешь о том же, о чем и я.

— Нет… да. Я действительно думаю об этом. — Бетани покраснела.

Неужели это она открыто признается, что хочет заняться любовью? Бетани с трудом могла поверить, что она так изменилась всего за одну ночь.

Трейс прекрасно видел, что все наблюдают за ними, и это удержало его от того, чтобы немедленно заключить Бетани в объятия. Он никогда не думал, что ему будет так трудно отказать женщине.

Однако это не просто женщина, напомнил он себе. Это Бетани Брейсфилд, восхитительное сочетание монашеской скромности и безудержной чувственности. Ее ответ на его ласки невероятно удивил его прошлой ночью. Он не ожидал столкнуться с такой страстностью. Это восхищало и одновременно пугало Трейса. Теперь мысли о Бетани не оставляли его ни на минуту.

Вот и сейчас, вместо того чтобы выставить часовых вокруг лагеря, он сидел рядом с Бетани и любовался игрой света в ее волосах. Трейс быстро встал, понимая, что должен немедленно начать думать о деле.

— Не отходи далёко от лагеря, — предупредил он Бетани. — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Здесь могут быть дикие животные.

— Как тот ягуар, которого мы слышали вчера?

— Да. — Трейс похлопал ладонью по револьверу и улыбнулся. — Не забывай, что ты в джунглях.

— Я помню об этом. — Бетани тоже поднялась и увидела, как загорелись желанием глаза Трейса. Ее сердце затрепетало, и она с трудом заставила себя отвернуться. — Спокойной ночи, мистер Тейлора — громко сказала она, надеясь, что глазеющие на них спутники ни о чем не догадались.

Но она не могла удержаться, чтобы постоянно не поворачивать голову туда, где находился Трейс. За ужином отец долго и внимательно смотрел на нее и наконец не выдержал:

— Дорогая, я заметил, что мистер Тейлор больше не возражает против твоего участия в экспедиции. Кажется, вражда между вами прекратилась?

Бетани покраснела и уставилась в тарелку.

— Жизнь становится намного проще, если перестать ругаться, — с трудом вымолвила она. — Я решила, что мирные отношения намного лучше.

— Да, конечно, — согласился Брейсфилд. Он отправил в рот кусочек картофеля, тщательно разжевал его и продолжил: — Бетани, ты знаешь, что я доверяю твоему мнению. Ты всегда была разумной девочкой, мне не приходилось на тебя жаловаться. Надеюсь, и на этот раз ты не дашь мне повода для беспокойства.

Бетани удивленно посмотрела на отца.

— Не знала, что ты так много думаешь обо мне, — сказала она, начиная сердиться. — Папа, если бы ты чаще разговаривал со мной, мне было бы известно, что мое мнение что-то для тебя значит.

— В твоих словах слышится обида.

— В этом нет ничего удивительного, — резко бросила она. Этот разговор всколыхнул в ней старые обиды на отца, на то, что тот больше интересовался работой, чем ее проблемами. Бетани вспомнила, что, когда она терзалась от боли после разрыва со Стивеном, отец равнодушно заметил, что без этого молодого человека их жизнь стала спокойнее. Он был прав, но ей требовалось нечто большее, чем эти холодные слова. А теперь, когда она встретила человека, разбудившего в ней женщину, отец решил выступить с критикой!

Профессор Брейсфилд недовольно взглянул на дочь:

— Я твой отец и хочу напомнить тебе… вернее, я пытаюсь…

— О, я всегда помнила, что ты мой отец, — перебила она его, — даже тогда, когда сам ты забывал об этом! — Ее глаза наполнились слезами. — Спасибо, что пытаешься уберечь меня от беды, но почему ты это делаешь? Раньше ты никогда обо мне так не беспокоился, если только я не мешала твоей работе. Как ты смеешь говорить, будто надеешься, что я не дам тебе повода для беспокойства? Поразительно, что ты вообще помнишь о моем существовании!

— Бетани, что с тобой случилось? Ты никогда не разговаривала так грубо и так…

— Откровенно? — Бетани вскочила на ноги, уронив тарелку. — Папа, я знаю, что ты никогда не поступал со мной намеренно жестоко, но от этого мне было не менее больно. Я… я… О-о-о!