Москва закулисная - 2 - Мария Райкина

- Я никогда не думал, что мне зададут такой вопрос. С того времени, когда я учился, прошло почти шестьдесят лет. Но интерес к искусству сохранился особый. Я всегда любил реалистическое искусство. И предпочел бы быть на фоне пейзажа - горного или морского. Но среди людей. Только не в кабинете. Кабинет я не очень люблю.

Пока же я вижу его на фоне кабинета, лишенного восточной роскоши. Гейдар Алиев - человек с фантастической судьбой, чья головокружительная карьера вверх от рядового кагэбэшника до первого секретаря ЦК компартии республики и вниз до секретаря Нахичеванского обкома и снова вверх до президента Азербайджана. Это потрясает. И связь между его культурой, имиджем, артистическими способностями и тем, как вопреки всем социальным и политическим переменам он остался на плаву, - очевидна.

Неужели политики или проститутки меньше грешат, чем актеры? Во всяком случае я не припомню, чтобы проворовавшийся политик с репутацией недотепы сменил депутатский пиджак на аскетичную монашескую одежду. А про представительниц первой древнейшей профессии и говорить нечего...

Актеры же уходят в лоно церкви, оставив о себе лишь материальные свидетельства удачного дебюта или состоявшейся карьеры - фильмы, рецензии. Леонид Каюров (МХАТ), Александр Михайлов и Елена Черняк (Центральный детский театр), Игорь Минаев (Щукинское училище), Ольга Гобзева.

Что их заставило яркой, насыщенной, артистической жизни предпочесть жизнь религиозную? Каков путь с подмостков в монастырь? Многие из них ведут замкнутый образ жизни, стараясь не вспоминать о своей прежней профессии, как о самом большом грехе. Встретиться со мной согласилась лишь известная в миру актриса Ольга Гобзева. Эта бывшая актриса

В кино монахинь

не играла

Живое кладбище искусства

Крещен ли был Олег Даль

Поиск спасительного креста

О чем свидетельствуют актеры

Ангельские одежды для актрисы

Мы встретились в бывшей воскресной школе Марфо-Мариинской обители. В обители на Ордынке, основанной Святой и Великой Княгиней Елизаветой Федоровной, был некогда женский монастырь, а сейчас располагается православная гимназия, в которой Ольга Гобзева преподает. Здесь покойно и тихо. Иконы, иконы, портрет Государя Императора...

- Простите, как вас теперь называть?

- Мать Ольга.

- Как сегодня мать Ольга относится к актрисе Ольге Гобзевой?

- Как к другому человеку, который уже умер. Я очень скорблю о тех грехах, которые совершила. Я грешница, великая грешница. И молю Господа, чтобы он показал мои грехи и простил, конечно.

- Мне всегда казалось, что Ольга Гобзева была в порядке: много снималась, играла в театре. Что случилось? Что должно было произойти, чтобы она все бросила и ушла в лоно церкви?

- Сказать, что у меня случилась какая-то трагедия или неудачно сложилась судьба - было бы неправдой. Я действительно много снималась, у меня около восьмидесяти картин. И хотя не все фильмы были знаменитыми, не все шли на экранах и вообще многое лежало на полках, тем не менее моя творческая судьба сложилась очень удачно. Я всегда делала то, что хотела. Причина моего ухода кроется очень глубоко, возможно, в моем роду.

Родная сестра моей бабушки была игуменьей, а вторая сестра ее - монахиней. По линии отца был церковный староста. Мой отец - царство ему небесное - был верующим человеком, и ни в какие годы, ни когда нас раскулачивали в двадцатые, ни в тридцатые, ни в сороковые, у нас в доме не гасла лампада. И поэтому сказать: я ушла от мира, что-то бросила, пришла к чему-то новому... это не так. Я пришла в свой дом.

- Но тогда почему вы не пошли по стопам родителей, а стали актрисой?

- Когда я была маленькой, мы жили на Новой Басманной улице. Наш домик был довольно бедный, с коммуналками, напротив стоял дворец Стахова - Дом детей железнодорожников. Меня туда тянуло какой-то неведомой силой. И вот я из бедноты попала в такую совершенно изысканную атмосферу. Занималась в кружке художественного слова, читала стихи, прозу, и там я, наверное, получила такое воспитание, которое предопределило мой выбор. Когда я подросла, меня люди как бы нарекли: вот тебе обязательно надо стать актрисой. И я поверила в это. Отец, конечно, не был доволен моим выбором, а мама была мягче и считала, что если мне это нравится...

- И вот вы стали актрисой. Но, возможно, вас отпугнула закулисная игра, которая часто ведется не по правилам, жестко и нечестно?

- Я вам рассказала уже, что моя творческая судьба складывалась достаточно удачно. Но вместе с тем были взлеты, падения и горести. Мне, например, очень хотелось сыграть роль Сонечки Мармеладовой. Была такая актерская мечта. Я даже пробовалась, но мне объяснили, что нужна блондинка. Меня тогда поразило: разве Достоевский писал что-то про какую-то блондинку? Но не во мне дело. Меня насторожило, испугало то, что в нашем театре Киноактера гибнут люди: самоубийства, смерти...

- Вы имеете в виду Изольду Извицкую?

- Да, Изольда Извицкая - прелестная красавица, хорошая актриса... Может, это и не было самоубийство, я не знаю подробностей. Инна Гулая, Дора Турбакова. Когда я встретила Дору в Ленинграде, то увидела человека, совершенно опустившегося, спившегося. Вместе с тем я поняла: она не просто попала в водоворот порока, а уже сломала судьбу.

Алик Даль... Мы ведь с ним в одном кружке занимались. В последний раз встретились в Клайпеде, возле гостиницы. Он все мне пытался что-то рассказать, раскрыть какую-то свою боль. Мы проговорили часа два, но его то ли позвали, то ли он ушел, не помню. Кажется, договорились встретиться через день-два, а его уже не стало. Мне жалко Алика. Надо помянуть его, только не знаю, крещен ли он.

- Как вы видите свою прошлую артистическую жизнь?

- Иногда у меня было ощущение живого кладбища: гибли души, разрушались судьбы. Ведь актер - такова профессия - он сосредоточен на себе. Это ощущение собственного "я" - страшное. И если актеры не находят выхода из этого состояния, тогда они ищут способа забыться, начинают пить. Олег Даль, Володя Высоцкий, Юра Богатырев - умерли молодыми. Все они были моими партнерами. Поиск, я думаю, должен быть не внутри себя, не вширь. А ввысь, хотя мы все равно ищем вширь. Но если еще искать и ввысь, то получается спасительный крест. Человек в своих поисках должен подниматься к небесам. Понимаете?

- Я все же хочу вернуться к вашему театральному и кинопрошлому, которое продолжалось, страшно подумать, тридцать два года...

- В театре я играла немного. Последний спектакль "Сегодня праздник" испанского драматурга Вальехо. Там произошла история достаточно яркая, решившая все окончательно для меня. Я играла роль героини, у которой погиб ребенок и которая сама находилась на грани смерти. Не хотелось просто "умирать", падать на сцену. Тогда мы с режиссером придумали вот что: героиня попадала в другой мир и там встречалась со своим ребенком, что обозначало смерть.

Я с большим увлечением играла. И однажды, придя в гримерную, я увидела в зеркале совершенно иного человека, незнакомую мне женщину. Платье - то же, а лицо иное. На меня смотрела некая испанка. Я испугалась. Это было страшное перевоплощение, потому что в свою душу я впустила кого-то. После антракта режиссер, столкнувшись со мной в кулисе, сильно вздрогнул, а друзья мои говорили, что у меня чужие глаза и чужой голос.

- Если бы я видела это в тот момент, то сказала бы, что вы достигли высочайшего профессионализма, перед которым снимают шляпу.

- Многим это показалось успехом, удачей, но я глубоко испугалась. Господь ведь вдохнул одну душу неповторимую в нас, одну. Чем человек индивидуальнее, тем он более церковен. Наша православная церковь больше воспитывает личность, не давая ей распадаться.

- Тогда выходит, что артисты должны непременно уйти из театра, иначе себя уничтожат как личности?

- Слава богу, что это бывает редко. Есть артисты хорошие, добрые, которые могут быть исповедниками веры. Я бы разделила всех артистов на две категории: на актеров, свидетельствующих о добре, и актеров, свидетельствующих о зле. Вот, например, кино - это рентген; там через глаза, взор видна душа человека, который на экране. При этом видно, что актер выбирает для себя. Правда, бывают артисты, которые свидетельствуют и о том, и о другом. Это ложный психологизм, перетекание из одного состояния в другое.

Я, помню, озвучивала актрису, игравшую Эдит Пиаф. Прекрасную актрису, вы, кстати, на нее похожи, на молодую. И вдруг в какой-то момент я поняла, что актриса для достижения большего проникновения принимала наркотики. В одном из кадров у нее изменилось лицо, расплылись глаза... Представьте, к чему человек может прийти, если он ради успеха идет на разрушение своей божественной природы. Вот актеры, которые уходят в церковь, принимают постриг, понимают, что душевная жизнь непременно сопряжена с духовной, и ищут себя именно в духе.

- Видя, как профессия разрушает других людей, вы чувствовали, что она разрушает вас?