Миры Роджера Желязны. Том 9 - Роджер Желязны

Дилвиш подался назад, не желая попасть под обломки камней. Жеребец тоже отступил, и от второго удара из камней посыпались искры. После третьего раза стена затрещала.

Из коридора выбежали несколько слуг, держа в руках дубинки. Они замерли, глядя, как Блэк снова ударил по стене.

Возглавлявшая группу Андра двинулась вперед.

— Ты сказал, что металлический зверь не тронется с места! — прокричала она.

— Так и было, пока меня не сделали пленником, — ответил Дилвиш.

Блэк снова ударил по стене. Посыпались камни, а следом появилось отверстие с человеческую голову.

Поколебавшись, слуги, среди которых было четверо мужчин и две женщины, двинулись вперед. Дилвиш обнажил клинок. Блэк продолжал углублять проем.

Дилвиш двинулся навстречу слугам. Опустив меч, он провел по полу черту.

— Всякий, кто переступит черту, отправится к праотцам, — провозгласил он.

Наступавшие заколебались и остановились. От нового удара жеребца содрогнулся весь замок.

— Все, — просто сказал Блэк, выбираясь из проема.

— Да, — послышался ясный голос.

— Садись на коня. Поехали отсюда.

— Сейчас.

За спиной Дилвиша послышался легкий шорох, а следом вперед скользнула тень Блэка. Дилвиш быстро вскочил в седло позади Рины.

— Прочь с дороги! — прокричал он. — Мы уезжаем!

Слуги расступились и прижались к стене. Оружие было наготове, но никто не сделал попытки ударить путников, когда Блэк поравнялся с нападавшими. Безучастно глядя вперед, слуги то и дело косились на засыпанный пылью и каменной крошкой коридор. Дилвиш обернулся, когда Блэк прошел первый поворот к лестнице, заметив, что примерно в двух футах от зияющей дыры появились очертания двери.

На лестнице никого не было. Путь вниз был открыт.

Покинув крепость, Дилвиш и Рина, к удивлению, обнаружили, что двор также пуст, а въездная решетка ворот поднята.

— Странно… — проговорил Дилвиш, указывая жестом на ворота.

— Возможно, — ответила Рина, когда Блэк тяжелой поступью выехал из ворот замка. — Я взяла твой плащ.

— Укутайся в него, пока мы не отъедем дальше. Блэк, когда доберемся до вчерашней развилки, возьми влево.

— А лошади, а другие вещи? — спросила Рина.

— Я не собираюсь возвращаться за ними.

Высоко светила луна. Блэк начал подниматься в горы, и в лицо задул холодный ветер. Где-то вдали завизжало, завыло какое-то существо, но скоро все снова стихло. Рина взглянула на замок, вздрогнула и поуютнее устроилась в объятиях Дилвиша.

— Ты идешь на верную смерть, — сказала девушка. — Он убьет тебя. У тебя нет ни малейшего шанса.

— Кто? — спросил Дилвиш.

— Джелерак. Ты никак не сможешь погубить такого, как он.

— Вполне возможно, — ответил Дилвиш, — но я должен попытаться.

— Зачем?

— Он причинил очень много бед и будет сеять зло, пока кто-нибудь его не остановит.

Достигнув развилки, Блэк взял влево, следуя вверх по тропе.

— В мире всегда было и будет зло. Почему ты должен брать на себя роль избавителя?

— Я видел его куда ближе, чем большинство из живущих.

— И я тоже, но я знаю, что мне ничего нельзя поделать с этим.

— Мы разные, — ответил Дилвиш.

— Я не верю, что тобой движет желание сделать мир лучше. Нет, лишь ненависть и жажда мщения.

— И это тоже.

— Думаю, что только это.

Дилвиш смолк.

— Возможно, ты права, — продолжил он после раздумий. — Мне нравится думать, что за моим стремлением кроется большее, чем ненависть и возмездие. Полагаю, что в твоих словах есть доля истины.

— Он искалечит тебя, даже если не станет убивать.

— Мне нужна месть. Она мне цель в жизни. Когда она уйдет, все остальное также исчезнет.

— А пока для всего остального остается слишком мало места — как, например, для любви?

Дилвиш слегка вытянулся в седле.

— У меня есть место в душе и для многих прочих чувств, пускай сейчас они и подчинены одному.

— Если я попрошу тебя остаться со мной, ты откликнешься на мой зов?

— На время, я думаю.

— Только на время?

— Это все, что всякий может по-настоящему обещать.

— Предположим, я попрошу взять меня с собой.

— Скажу «нет».

— Но почему? Я могла бы тебе помочь.

— Я не вправе рисковать твоей жизнью. Как я сказал, в моей душе есть место другим чувствам.

Рина склонила голову ему на руку.

— Вот твой плащ, — сказала она. — Холодает. Мы уже отъехали далеко.

— Блэк, остановись. Подожди минутку.

Жеребец замедлил шаг.

Рейнар наблюдал за Оэле, танцующей для Дьявола, с возрастающим чувством страха. Вблизи виднелся алтарь, сложенный из каменных глыб, а поверх лежал серебряный кинжал. Чаша в руке моряка задрожала, когда он увидел вспыхнувший около нее на земле светящийся узор, трепещущий на холодном ветру.

— Выпей все, — сказала ему Оэле, — это часть ритуала.

Когда Рейнар взглянул на дымящуюся чашу, на память пришли слова Рины. Оэле немного отошла; он поднял кубок и сделал вид, что пьет. Своим запахом жидкость напоминала сдобренное пряностями вино, однако с весьма странным ароматом. Он опустил в чашу палец и попробовал вино на вкус. Оно оказалось горьким. Заметив, что Оэле поворачивается к нему, Рейнар запрокинул голову, делая вид, что осушает кубок до дна. Когда танцовщица отвернулась, он выплеснул жидкость в темноту.

«Проклятая ведьма, — подумал про себя Рейнар. — Она и не собирается ничем делиться. Моя добрая Рина была права. Меня собираются положить на заклание. Давай притворимся сонным и поглядим, что будет дальше. Ведьма!»

Поставив чашу, Рейнар подошел к алтарю, наблюдая, как светящийся рисунок на земле становится все более замысловатым.

В танце было нечто завораживающее. Всякий другой на его месте уже давно бы в испуге убежал, однако Рейнар был привычен к опасностям, сопровождавшим его бурную жизнь. Он улыбался, глядя, как под легкой серой сорочкой проступала гибкая фигурка Оэле, не забывая зевать всякий раз, когда она поворачивалась в его сторону. Жаль… Она так нравилась ему в этот миг.

Вдруг его охватила паника. Выползший из ветреной ночи холодок пополз по шее, плечам, словно кто-то из-за спины пристально разглядывал моряка. Прикинув на глаз, Рейнар решил, что сумеет схватить кинжал, повернуться и защитить себя в то время, как алтарь окажется меж ним и неизвестным противником. Однако… Никогда раньше Рейнара не разглядывали столь пристально. Еще никогда взгляд незнакомца не вызывал покалывание рук, непроизвольное сжатие всего тела и абсолютную ясность присутствия неведомого. Моряк чувствовал, как слабеют его члены, когда он попытался оторвать взгляд от танцующей Оэле и рассмотреть незнакомца.