Йозеф Геббельс. Особенности нацистского пиара - Елена Кормилицына

Создание истерии. Геббельс сам был потрясен тем эффектом, который вызвало его выступление в Шпортпаласте. Казалось, прикажи он этим людям совершить нечто немыслимое – и они откликнутся на его призыв, не усомнившись ни на минуту. Подобный успех надо было развить, выжать из него все, что можно в пропагандистском плане. Газеты еще долго изощрялись в придумывании заголовков, чтобы полнее отразить готовность нации к величайшим жертвам во имя победы: «Скорее мы попросим большего для закрепления победы, чем меньшего», «Да-да-да!», «Доктор Геббельс подал сигнал – нация последует!», «Десять вопросов – народный опрос. Представители всех слоев дали вчера свой решительный ответ!», «Доктор Геббельс в берлинском Шпортпаласте – нация, поднимись! Тотальная война – заповедь времени!», «Доктор Геббельс показал, в какое серьезное время мы живем. Воля всей нации – победа!», «Наши сердца дрогнули!». Массовая демонстрация фанатической воли к победе в Шпортпаласте!», «Тотальная война – тотальная победа. Фанатичное согласие с десятью вопросами доктора Геббельса!»[235]. Объясняя, что происходило с людьми во время прослушивания речей Геббельса, уместно будет вновь обратиться к трудам такого признанного авторитета в области социальной психологии, как Гюстав Лебон. В частности, он писал о мощнейшем факторе, превращающем поведение толпы в нечто полностью иррациональное. Речь идет о «заразе»: «В толпе идеи, чувства, эмоции, верования – все получает такую же могущественную силу заразы, какой обладают некоторые микробы. Это явление вполне естественное, и его можно наблюдать даже у животных, когда они находятся в стаде. Паника, например, или какое-нибудь беспорядочное движение нескольких баранов быстро распространяется на целое стадо. В толпе все эмоции точно так же быстро становятся заразительными… Умственные расстройства, например безумие, также обладают заразительностью»[236]. Можно сказать, что выступление в Шпортпаласте спровоцировало подобную бурную реакцию из-за того, что люди «подзаряжались» друг от друга. Фактор скученности, безусловно, благоприятен для пропагандиста, однако для распространения заразы вовсе не обязательно собирать толпы в одном зале, достаточно лишь сориентировать, пускай на расстоянии, мысль в нужном направлении.

«Держи вора». Этот метод был основан на отвлечении внимания общественности от каких-то нелицеприятных дел указанием на то, что другие грешны так же, если не больше. Несмотря на то что солидная часть опрошенных после войны немцев утверждала, что они не подозревали ни об убийстве евреев, ни об уничтожении психически больных, очевидно, что они лукавили. Безусловно, люди знали или подозревали о многом. Значительная часть из них, не полностью пропитанная националистической пропагандой, вполне могла негласно не одобрять подобных методов.

Поэтому так кстати пришлась страшная находка в Катыни. 13 апреля 1943 года берлинское радио сообщило о судьбе десяти тысяч расстрелянных большевиками польских офицеров. Казалось, в этот раз мир должен был по-настоящему содрогнуться. Были установлены личности многих погибших. Благодаря уликам выяснили, что поляков расстреляли в

1940 году, а немцы оказались в этом районе лишь в 1941-м. Был проведен химический анализ найденных останков. Геббельс лично проследил, чтобы на место были направлены многочисленные наблюдатели, в том числе и из нейтральных стран. Однако ожидаемого эффекта не получилось. Благодаря пропагандистской работе, проводимой Геббельсом с 1941 года, ничего другого немецкое население от Сталина не ожидало.

Воздействие на взрослую аудиторию через детскую. Идеологическое воздействие на детей в Германии было ничуть не меньшим, чем на взрослых. Буквально с первых лет жизни маленькие немцы сталкивались с «правильными» игрушками. Свастики украшали кукольные сервизы и обои игрушечных домиков, появлялись в задачниках для самых маленьких и на иллюстрациях в букварях. Не было обойдено вниманием и такое любимое всеми детьми мира явление, как мультипликация. Однако адресное воздействие в данном случае вовсе не настолько очевидное, как может показаться. То, что раньше не принято было снимать мультфильмы для взрослых, вовсе не означало, что взрослые не смотрели их. Просто они это делали со своими детьми. Соответственно, вполне объяснимой становилась логика тех, кто насыщал простенькие детские мультипликационные фильмы совсем недетскими деталями.

Так, после нападения Германии на Польшу студия «Бавария» на волне патриотических настроений выпустила мультфильм «Нарушитель мира» режиссера Ханса Хеда, отличавшийся необыкновенным сходством с «Вохеншау» – и детям посмотреть интересно, и взрослым повторить не вредно. В мирный лес, где проживают ежи да зайцы, вдруг проникает лиса. Лисе необходимо дать отпор. Кто же это сделает? Может, длинноногий заяц? Но заяц, который поначалу был готов идти в бой и даже вооружился доской от забора, оказался плохим бойцом. Он убегает от лисы и получает трепку от своей зайчихи. То ли дело подразделение ежей, всегда готовое к военным действиям! С воздуха ежей прикрывают пчелы. Они летят, показывая фигуры высшего пилотажа, хитрым образом превращают собственные жала в пулеметы, при этом общаются друг с другом исключительно посредством узнаваемой жестикуляции летчиков люфтваффе. Скоординировав свои действия, они заходят для бомбометания. Где-то внизу съежилась полностью деморализованная лиса. Заяц раскаивается, звери ликуют. Вот такой детский мультик!

Создание мифов. Выше уже говорилось о том, какое огромное значение отводил Геббельс мифологизации отдельных людей, событий и явлений. К сожалению, он оказался полностью прав в своей убежденности: мифы намного более живучи, чем реальная история, иначе у национал-социализма не было бы сторонников сегодня.

В последние месяцы войны мифотворчество, казалось, обрело второе дыхание. Вот как описывает создатель мифов с противоположной стороны Илья Эренбург свою встречу с одним из порождений Геббельса после войны: «Я прочитал листовку, в которой почему-то упоминались традиции "вервольфов"; я спросил капитана, занятого пропагандой среди войск противника и, следовательно, хорошо знавшего немецкий язык, что такое "вервольф"; он ответил: "Фамилия генерала; кажется, он сражался в Ливии…" Я решил проверить, заглянул в толковый словарь и прочитал: "В древних германских сагах вервольф обладает сверхъестественной силой, он облачен в волчью шкуру, живет в дубовых лесах и нападает на людей, уничтожая все живое". В Растенбурге я нашел школьную тетрадку, какой-то мальчик написал: "Клянусь быть вервольфом и убивать русских!"»[237]