Спрячь страх под маской - Мария Снегирева

Дом находился в районе проспекта Мира. Обычный старый сталинский дом. Эдуард, Вадим и Андрей открыли двери подъезда и оказались внутри. Поднявшись на второй этаж, позвонили в нужную дверь. Ни одного звука. Они еще раз нажали на звонок. Тишина. Стоцкий дернул дверь. Дверь не поддавалась.

– Так...

– Спокойно, босс. – Андрей подошел к соседней двери и позвонил.

Через несколько секунд дверь открыли на маленькую щелку, и сквозь нее мужчины увидели старушечку. Большие очки на ее носу, за которыми не было видно глаз, тщательно разглядывали пришедших.

– Кто такие?

Эдуард подошел поближе и улыбнулся. Против его улыбки никогда и никто не мог устоять.

– Уважаемая, не знаю, как вас по имени...

– Софья Матвеевна.

– Да. Уважаемая Софья Матвеевна, – мужчина продолжал улыбаться, – когда мы можем увидеть вашу соседку?

– Гашку, что ли?

– Кого?

– Гашку, ну, Галку.

– Да, да, именно Гашку. – Эдуард провел рукой по волосам.

– Так вы, милки, запоздали. Нет Гашки.

– Нету?

– Не-а. – Старушка открыла пошире дверь, и теперь можно было увидеть ядовито-фиолетовый халат в крупный цветок. – Гашку два дня назад увезли с сердечным приступом. – Потом Софья Матвеевна вся подобралась и спросила: – А вы кто такие?

– А мы... – Эдуард растерялся.

– А мы, тетя Софа, будем из лотерейной компании, выиграла ваша Гашка, а именно Галина Ивановна, приз. – Вадим широко улыбнулся.

– Приз? – Старушка улыбнулась беззубым ртом и сразу подобрела. – Тогда другое дело. Вы оставляйте свой приз, а я ей передам, как выйдет из больницы-то.

– Нет, бабулечка, только в руки призеру.

– Понятно. – Старушка сразу сникла и вздохнула.

– Галина Ивановна одна проживает?

– Одна, одна, ой, да у меня же каша на плите горит. – Софья Матвеевна схватилась за седую голову в платочке и захлопнула дверь.

Эдуард посмотрел на охранников:

– И?

– Ничего страшного, мы ее в больнице разыщем. – Вадим закурил.

– Да плюнь ты эту гадость! Говорил тебе сто раз, не люблю! – Эдуард дернул сигарету вниз.

Вадим кашлянул и потер щеку.

– Думаю, увезли ее в районную больницу. Сердечный приступ – значит, лежит в кардиологии.

– Почему сразу в районную?

– А куда еще?

– Да больше некуда. – Андрей сплюнул на лестницу. – Поехали в районную.

– Хорошо, поехали.

Стоцкий вышел на улицу. Вадим открыл перед ним дверь джипа.

– Найдем, Эдуард Алексеевич.

В районной больнице пахло лекарствами и горем. Именно горем. Эдуард уже был раз на опознании своей первой жены и запомнил, что он чувствовал тогда. Молоденькая медсестра посмотрела на красивого мужчину и улыбнулась:

– Вам, наверное, надо проведать родственника?

– Точно, – Андрей хлопнул себя по ногам, – вы такая догадливая.

Девушка быстро захлопала ресницами.

– Это приемный покой. Вам нужен центральный вход.

– Здесь, милая, никак нельзя? – Мужчина с водянистыми голубыми глазами протянул девушке купюру в сто долларов.

Та взяла протянутую бумажку и быстро сунула ее в карман беленького халата.

– Можно. – Она кокетливо склонила темную голову.

– Тогда подскажите нам палату, пожалуйста, Галины Ивановны Зверевой.

Девушка наклонилась над журналом.

– Когда она поступила?

– Два дня назад.

– Так...

– Милая, быстрее, пожалуйста, быстрее, быстрее. – Эдуард начинал терять терпение.

– Нашла, но туда вас не пропустят.

– Не пропустят?

– Почему?

– Она лежит в отделении реанимации.

– Я ее племянник, – Стоцкий перешел на откровенное вранье, – мне надо ее увидеть! Вы понимаете?

Девушке стало жаль этого красивого мужчину с внеш–ностью киноактера.

– Я не знаю, попробую что-нибудь для вас сделать.

Медсестра скрылась за дверями, оставляя ждать мужчин на потрескавшемся дерматиновом диване. Время шло. Часы на стене громко отстукивали каждую секунду. Ничего не происходило. Прошло пятнадцать минут. В дверь вошла их спасительница в медицинском халате и улыбнулась:

– Проходите, но она очень плоха. Вполне возможно, что вы приехали вовремя. – Девушка протянула мужчинам белые застиранные халаты.

Эдуард накинул халат на пиджак и брезгливо поморщился. Они шли вслед за девушкой по тусклому коридору. Возле стен стояли старые каталки. Пройдя огромный длинный коридор, завернули за угол и оказались на маленькой узкой лестнице, затем прошли по ступенькам, и медсестра толкнула огромные тяжелые двери. Напротив коридорной двери горела надпись «Реанимация», девушка смущенно посмотрела на красивого мужчину и прошептала:

– Вам сюда, она лежит около окна.

Эдуард сунул медсестре двести долларов и скрылся за дверями.

Вадим и Андрей остались ждать, свалившись на красные кресла.

Эдуард вошел в палату реанимации. Кругом пахло лекарствами. Маленькие мониторчики противно пищали. Постовая сестра сидела и писала что-то в картах больных. Не отрываясь от своего занятия, она мрачно бросила:

– Недолго, пожалуйста.

Эдуард прошел к окну и остановился. Именно – он остановился как вкопанный перед лежащей женщиной. На кровати, среди белых простынок, он увидел бледное лицо своей бывшей домработницы.

– Галина Ивановна, – Эдуард тихо потряс руку женщины, – Галина Ивановна!

Женщина тяжело вздохнула и открыла глаза. В них отразилось недоумение.

– Эдуард Алексеевич, как вы здесь оказались?

– Нет, это вы мне объясните, как оказалось, что вы работали у меня? Это вы передавали деньги человеку, который убил Арину. Значит, не случайно оказались в нашем доме? – Мужчина со стальными глазами шептал, чтобы не услышала медсестра возле двери.

– Я никого не убивала, и моя девочка тоже никого не могла убить, вы врете! – Галина Ивановна схватилась за горло двумя руками.

– Успокойтесь, прошу вас! Кто ваша девочка? Кто она?

Женщина заметалась на подушках:

– Этого не может быть, не может быть! Она не могла ее убить!

– Кто, кто она? – Эдуард тряс женщину за руки. – Пожалуйста, кто она? – Стоцкий понимал, что от этой женщины зависит, узнает он имя убийцы жены или нет.

Галина Ивановна тяжело задышала:

– Господи, что же вы с ней сделали, Господи?! Вы зародили в ней не человека, чудовище, Господи! – По сухим щекам потекли слезы, обжигающие холодную кожу.

К ним подскочила медсестра со шприцем в руках, но женщина уже издала свист, и ее руки обмякли. Эдуард не мог в это поверить. Он окинул медсестру ледяным взглядом:

– Сделайте хоть что-то, мне надо, чтобы она жила!

– Это невозможно, успокойтесь!

– Мне надо, мне очень надо. – Эдуард закрыл глаза руками. Его лицо пылало. Ведь ответ был так близко.