Холод пепла - Валентен Мюссо

Я устал от лжи. У меня складывалось впечатление, будто Алиса твердит заученный урок, вот только ее голос звучал фальшиво. В конце концов, разве имело значение, как именно умер мой отец? Был ли это несчастный случай или самоубийство, он умер из-за того, что узнал правду. И хотя я вовсе не гордился пришедшей мне на ум мыслью, я спрашивал себя, как мой дед сумел пережить смерть своего сына и как он смог столько лет нести груз такой вины.

Эта последняя мысль — мысль о непосильной вине, способной медленно сломить вас за несколько лет, — позволила мне увидеть новую сценографию, менее искусственную, более логичную, способную приобщить меня к тому, чего мне всегда не хватало: к перспективе. Неожиданно все показалось мне очевидным. Откровения Абуэло, смерть моего отца, депрессия Анны… На первую семейную трагедию наложилась вторая, но тогда, словно глядя на фотографический снимок, на котором растры смещались и делали изображение неразборчивым, я не мог установить между ними связь и расшифровать их.

Трагедия заключается в том, что, если ты начинаешь копаться в прошлом, ты должен идти до конца.

— Алиса, я хочу задать тебе последний вопрос, — вполголоса произнес я.

В саду под небом землистого цвета деревья оставались невозмутимыми.

— Ведь Анна знала правду о нашем отце, да?

Алиса промолчала, но ее молчание было для меня лучшим ответом.

Глава 32

Семнадцать машин. Лонэ и Дюамель уже проверили семнадцать машин. Безрезультатно.

Первоначальное возбуждение спало. Их медленно, но настойчиво начало охватывать отчаяние. Поездки на полицейском автомобиле, поквартирный обход, повторные проверки… Это была самая утомительная сторона расследования, но именно такая кропотливая работа могла закончиться успехом. По крайней мере, именно за эту мысль надо было хвататься, как за спасительную соломинку. За время поисков они познакомились с широким спектром характеров: от матери семейства, возмущенной тем, что ее посмели заподозрить в совершении преступления, до одинокого пенсионера, для которого визит жандармов стал солнечным лучиком в кромешной тьме забвения и который всеми силами старался удержать их как можно дольше. Как правило, общение с представителями сил правопорядка вызывало самые разнообразные реакции: безграничную панику у одних, гнев, если не сказать агрессию, у других.

Стараясь не слишком сильно волновать опрашиваемых, Франк и Эмили пели привычную для владельцев «ауди» песню, рассказывая им об обыкновенном расследовании автомобильной аварии.

— Кто наш следующий клиент? — спросил Франк, когда они въехали на территорию коммуны Бетенивиль.

— Некий Антуан Лубиа. Притормози. Думаю, мы приехали.

— Черт возьми! Мы что, должны таскаться по самым глухим уголкам района?

Едва они вышли из машины, как им в нос ударил невыносимый запах вареной капусты.

— Боже, что за зараза?

— Приятные флюиды от перегонки, — с иронией откликнулся Франк. — Думаю, они переставили тазы.

Они позвонили в дверь городского дома, узкого, облупившегося, покосившегося. Дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет тридцати, в грязном спортивном костюме, с волосами, заплетенными в косички, и бегающими глазками.

— Мсье Лубиа?

— Да, чего еще надо?

Франк взглянул на Эмили, не зная, как истолковать слово «еще».

— Лейтенанты Дюамель и Лонэ из жандармерии Шалон-ан-Шампань. Мы проводим проверку в рамках расследования автомобильной аварии, которая недавно произошла в этом районе.

— А какое я имею к этому отношению? — сухо спросил мужчина. — Я-то ни в какую аварию не попадал.

— У вас есть «ауди» модели 80 В3?

Мужчина пытался отвести свой взгляд так, чтобы лейтенанты исчезли из его поля зрения.

— Есть у меня такая тачка, но это чертовски распространенная модель. Вы ошиблись адресом.

— Если позволите, мы все же взглянем на вашу машину.

— А у вас есть ордер или что-то вроде того? — прорычал Лубиа.

Франк рассмеялся. Правда, смех получился вымученным.

— Полагаю, вы насмотрелись американских сериалов. Впрочем, мы можем продолжить разговор в жандармерии. Как вы думаете, лейтенант Дюамель?

— Думаю, так будет лучше, — ответила молодая женщина, подыгрывая коллеге.

— Ладно, давайте заканчивать, — проворчал Лубиа сквозь зубы. — Гараж рядом. Сейчас я открою вам его изнутри.

— Мы пойдем с вами, — тут же откликнулся Лонэ, следуя за мужчиной по пятам.

В доме все выглядело жалким: ветхая бесцветная мебель, полный беспорядок.

Они прошли в гараж через кухню. Неоновая лампа замерцала, потом слабый свет позволил увидеть машину, занимавшую практически все помещение.

— Не могли бы вы открыть откидную дверцу?

Мужчина нажал на кнопку. Дневной свет залил помещение и на мгновение ослепил их. «Ауди-80» нисколько не походила на своего владельца. Вымытая, начищенная, сверкающая машина, казалось, была единственной вещью в доме, о которой действительно заботились. Франк и Эмили радостно переглянулись: автомобиль недавно перекрасили в светло-зеленый цвет. Не спуская глаз с владельца, они обошли машину, чтобы проверить передний правый указатель поворота. Он тоже был новым. Лонэ почувствовал, как у него бешено забилось сердце.

— Это не первоначальный цвет?

— Нет, я перекрасил машину полгода назад.

— А указатель поворота?

— В прошлом году я разбил его. Пришлось поменять.

— Но вы же нам говорили, что не попадали в аварии.

— «Недавно». Недавно не попадал… Та авария произошла более полугода назад. Мы все уладили полюбовно.

— Есть ли у вас счета, подтверждающие ремонт?

— Счета? Вы шутите? Мне все починил один тип, работающий в гараже. Черт возьми, чего вам надо?

— Полагаю, мсье Лубиа, вам придется проехать с нами.

Это был день бонсая.

Капитан Лорини взял китайский берест, стоявший на подоконнике за его письменным столом, и начал легонько стучать по горшку. Он по звуку определял, насколько высохла земля. Затем Лорини взял импровизированную лейку — бутылку из-под молока, в которой проделал миниатюрные отверстия, чтобы вода лилась тонкими струйками, — и принялся поливать карликовое деревце.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошел Лонэ.

— Растет, патрон?

— Садитесь, Франк, — откликнулся капитан, немного раздраженный фамильярным тоном своего подчиненного. — Ну?

— Этот тип назвал имя человека, который якобы полгода назад чинил ему машину, неофициально, разумеется. Мы попытались с ним связаться, но, похоже, гараж закрыт.

— Что вы об этом думаете?

— Трудно сказать. Лубиа, конечно, не мальчик из церковного хора, но мы не должны судить по внешности… Разумеется, у него нет алиби на момент смерти Николь Браше. Он уже два года как не работает и практически все время проводит у себя дома. Что касается машины, нет никакой возможности определить, когда ее ремонтировали, если только не отправить ее в Роне-су-Буа.

Капитан осторожно поставил карликовое деревце на подоконник.

— Хорошо, не будем горячиться. Сначала надо поймать этого неуловимого работника из гаража… Что касается остального, я хочу, чтобы вы продолжили проверки, немедля.

«Немедля». Привыкший к архаизмам капитана, Лонэ не осмелился переспрашивать и сделал вывод, что к работе надо приступить тотчас же.

— Если этот след ни к чему не ведет, глупо тратить время зря. Сколько машин вы уже проверили?

— Лонэ — Дюамель: восемнадцать, включая машину Лубиа. Морено — Симоне: четырнадцать. Мы их обставили, капитан.

— Прекратите паясничать, Франк. Я знаю, что вы отдали этому расследованию много сил, но нельзя заниматься им вечно. Наступит момент, когда дело об этом убийстве, хотя и ужасном, окажется внизу стопки.

— Что он сказал?

— Мы продолжаем проверки, «немедля». Подожди, я возьму списки со стола.

— Мне этот обход начинает действовать на нервы, — вздохнула Эмили. — Было бы лучше сначала отработать версию о причастности Лубиа, а потом уже продолжить проверку…

— Черт возьми! Что это?! — воскликнул Франк, беря в руки лист бумаги, который недавно положили ему на стол.

— О чем ты говоришь?

Без всяких объяснений Франк пулей влетел в кабинет дежурного. До Эмили донесся разговор на повышенных тонах… вернее, обмен крепкими выражениями.

Когда Франк вернулся к себе в кабинет, он буквально кипел от ярости.

— Так ты скажешь наконец, что происходит? — раздраженно спросила Эмили.

— А происходит то, что три дня назад нам звонили из комиссариата Тринадцатого округа Парижа. Дело о нападении…

— Разве нас это касается?

— Брату жертвы угрожали. Он путается в показаниях, весьма мудреных, но упомянул об убийстве Николь Браше.