Непостижимая тайна - Диана Джонс

Мари застыла. Она никак не могла найти мой номер. Я вспомнил об узле силы и о дополнительных углах, чертыхнулся и заставил все вернуться на положенное место.

– Что происходит? – удивился Билл.

– Кто-то ставит эксперименты над узлом силы в этой гостинице. – Ответил я.

Мари ничего не сказала, а просто одобрительно кивнула, когда прямо перед ней возникла дверь с табличкой «555». Она повернула в замке ключ и сказала:

– Отлично, места тут хватит. Ник, беги скорее, принеси мою кожаную сумку с медицинскими инструментами. А вы, Руперт, найдите чайник и все другие емкости, сколько есть. Нужно накипятить побольше воды, но сперва неплохо бы ее как-то профильтровать…Он выглядит так, будто вот-вот упадет. Вы же знаете, как трудно лечить лошадь, если она уже упала, думаю, тут такая же ситуация.

Дальше все наши действия проходили под команды Мари.

Мы с Биллом быстро развинтили пресс для брюк и соорудили из него нечто вроде подставки, чтобы мальчик-кентавр мог на нее опереться. Он тут же с благодарностью осел на этом столе. Его великолепный лошадиный круп дрожал от боли. Мы с Биллом уже удлиняли ножки табурета перед туалетным столиком. Мари тем временем взяла руку кентавра в свои.

– Я так и не удосужилась спросить, как тебя зовут.

– Роббиос, – ответил он. – Или просто Роб.

– Ох, нет, только не Робби, – сказала Мари.

– Роб. Не Робби, ладно?

– Ладно, – согласилась Мари. – А сейчас, Роб, я должна внимательно осмотреть твою рану. Я очень постараюсь не сделать тебе еще больнее, но ничего не обещаю. – Мы с Биллом в этот момент попытались подвести высокий табурет под лошадиный круп, но Мари остановила нас: – Нет, немного выше. Я не хочу, чтобы он свалился, если вдруг у него ноги подкосятся.

Билл отодвинулся вместе с табуретом, чтобы еще удлинить его, а я вышел в коридор, где пересекся с утомленной горничной, которая прибирала сразу несколько номеров одновременно. Я просто незаметно обошел все открытые комнаты и собрал в них все чайники, какие смог найти. Мы с Ником вернулись в мой номер одновременно и застали Мари срезающей кожу вокруг раны Роба. Ник сильно побледнел и срочно ретировался в ванную. Я стал искать, куда включить, все принесенные чайники, а Билл наконец закончил с табуретом, поставил его под круп Роба и быстро отошел – он выглядел не лучше Ника. Я тут же понял, почему он когда-то с такой легкостью отказался от своей детской мечты стать ветеринаром. Мари, наоборот, была совершенно спокойна. Она закончила осмотр и обошла Роба, чтобы поговорить с ним. Маленький кентавр стоял, опустив голову на руки, и его длинные черные волосы закрывали лицо. Он повернул голову, чтобы видеть Мари.

– Сперва хорошие новости. Все не так плохо, как выглядит. Немного повреждены мягкие ткани и несколько порванных мышц, но ни одна артерия не задета. Кровь мы остановили еще в лифте. Плохие новости – это то, что рану надо зашить. У меня нет никаких обезболивающих средств, а это больно.

Роб тихонько, но очень жалобно взвыл.

– Я потерплю.

– Может, просто напоить его? – предложил я, указывая на мини-бар. Есть виски и водка.

– Тоже мысль, – сказала Мари, – Роб, а как ты себя ведешь, когда выпьешь?

Глухим голосом, запустив руки в волосы, Роб ответил:

– Нет, нет, не надо… Я говорю всякие глупости.

– Как раз это совсем не страшно. Главное, чтобы ты стоял при этом спокойно. Ладно, Руперт. – Она критически оглядела Роба, очевидно прикидывая его вес – ей требовалось сложить вес лошади и человека. По мне, так он для кентавра был действительно маловат.

– Попробуйте два двойных виски, Руперт, – распорядилась Мари заколотила ногой в дверь ванной, так как руки у нее были испачканы кровью. – Ник! Ник! Сейчас же выходи! Мне надо отмыть эту кровь!

Билл открыл бар и передал мне несколько маленьких бутылок. Ник появился в дверях ванной, увидел окровавленные руки Мари и уцепился за косяк двери, тихо застонав.

– Перестань мычать , Ник. Лучше собери все мыльницы, надо инструменты тоже прокипятить.

Роб, между тем, усиленно отворачивался от протянутой ему бутылки.

– Нет, не могу.

– Еще как можешь! – Скомандовала Мари из ванной.

– Босс говорит, надо выпить, – увещевал Билл.

Вдвоем мы влили в него почти полбутылки. Тут появилась Мари и сказала:

– Вот черт! У меня есть порошок антибиотика, но никаких средств дезинфекции. Руперт…

– Я уже пошел, – сообщил я. Горничная с ее тележкой еще не успела далеко уйти, и мне удалось ее догнать.

– Для чего вам это нужно? – поинтересовалась она.

– Сыну почетного гостя сегодня плохо, – почти не покривив душой, поведал ей я.

– И не ему одному. Думаю, половина номеров вчера вечером основательно перепилась. Вам повезло, что вы меня поймали. Я сегодня одна, Марина не вышла работать – все из-за того призрака, который включает музыку на автостоянке.

Ох, кошмар, подумал я, он все еще слушает музыку просто так! Но я нашел в себе силы добавить ровным голосом:

– Я видел, все сегодня утром что-то искали на стоянке.

– Да, – ответила она. – Думаю, если бы это была популярная музыка, то все решили бы, что это только радио в какой-то машине. Но оно всегда играет классику.

– Тогда это точно призрак, – серьезно ответил я, задаваясь вопросом, как же мне утихомирить Стэна.

– Да, согласна, призрак – это многовато даже для нашей гостиницы.

Я вернулся в свой номер с целой грудой дезинфицирующих средств и бинтов. Там уже вовсю пар стоял коромыслом, и все было пропитано запахами лошадиного пота и крови. Билл с Ником послушно кипятили инструменты и хирургический шелк в мыльницах, чашках, блюдцах, а также в серебряной крышке от моего бритвенного набора. Перед Робом стояла уже целиком пустая бутылка, и его лицо даже слегка порозовело. Мари возвышалась посреди комнаты с ножницами в руках. Она одобрительно кивнула мне:

– Великолепно. Большое спасибо.

И стала кромсать свои длинные ногти.

– Отнесите все в ванную, я покажу вам, что делать. Не знаю, какие инфекции нашего мира могут быть опасными для Роба, но рисковать не хочу.

Судя по всему, мне отвели роль дежурной медсестры. По сути дела, ничего иного не оставалось, так как Ник и Билл оба все еще тряслись, но и я сам старался по возможности не смотреть на рану Роба.

– Идите же! – прикрикнула Мари, отрезая последний ноготь. Клац!

– Да, мэм! – отрапортовал я. Она поймала мой взгляд и улыбнулась. Однако в ванной ей пришлось перейти на шепот.

– Извините меня. Это первый раз, когда я делаю все сама , и я тоже немного боюсь.

– Вы меня обманываете.

Она снова улыбнулась, поправляя свои очки, и я понял, что начинаю розоветь – гораздо сильнее, чем бедняга Роб. Кажется, отношение Мари ко мне стало меняться в лучшую сторону. В общем, вышли мы довольно скоро. Мари надела марлевую повязку и резиновые перчатки, а волосы подвязала моим полотенцем для рук. Я напялил вторую пару перчаток, тюрбан из другого полотенца и, за неимением лучшего – один из своих шелковых платков в качестве повязки на лицо.

Как только мы подошли к Робу, кто-то постучал в дверь.

– Сделайте вид, что никого нет, не отвечайте, – скомандовал я. Однако дверь открылась, хотя и была заперта. К моему несказанному облегчению, это была Зинка собственной персоной.

– Конечно, – сообщила она в пространство, – я так и думала, что это был вовсе не костюм. Привет , Билл, кстати! Руперт, как по-твоему, это чрезвычайная ситуация или пока еще нет?

– Здесь пока все более или менее под контролем. Но я был бы тебе очень благодарен, если бы ты разобралась с лифтом. Там все залито кровью, и я просто заколдовал его на нашем этаже.

– Это запросто, – бодро ответила Зинка. – А то народ уже недоволен, что только один лифт работает. Чем ты его заколдовал?

– Просто очень сильные чары остановки.

– Тогда я это лифт очень быстро починю, – сказала Зинка и ушла. Дверь заперлась сама собой. Мари немедленно приступила к работе. Роб вздрогнул всем крупом и схватился за пресс так сильно, что у него пальцы побелели. Ник с Биллом тоже вздрогнули и быстро ретировались на мою кровать, где им точно не было видно, что делает Мари. Там они и оставались все время, только когда Мари требовала принести инструменты или нитки, они неохотно покидали свое убежище.

– Господи ты боже мой, – внезапно сказал Билл, сидя на моей кровати, и порылся в карманах своего жилета. Он вытащил в горстях двух пушистых птенцов.

– Думал, что оставил их дома, надо же.

– Там есть булочки, сказал я, помогая Мари.

Билл с Ником замусорили хлебными крошками все порывало, но, во всяком случае, это маленькое представление отвлекло Роба. Я смотрел на Роба и думал, как он вообще терпит все это и не кричит.