Ни слова больше! - Карен М. МакМанус

— Сегодня я никого не приглашала, — сообщает она, хотя наряжена, как кукла. Наши с ней субботние прикиды настолько разные, что сразу понятно: она не одна. На Шарлотте блестящий черный топ и джинсы; губы ярко накрашены, глаза подведены. Я же вымазана тестом, которое спешу стереть со лба под ее недвусмысленным взглядом. — И даже если бы приглашала…

Успеваю просунуть носок в закрывающуюся передо мной дверь.

— Я ищу Триппа, — говорю.

— Я его не видела, — холодно заявляет Шарлотта.

Врет она куда искуснее Триппа, поэтому я бы ей поверила, не скажи Регина, что за ним днем заехал черный «Ренджровер». Машину Шарлотты я не раз лицезрела на парковке Сент-Амброуза — в нашей округе такие увидишь нечасто.

— Шарлотта, я по важному делу.

— Да ну? — Бровь идеальной формы взлетает вверх. — У меня тоже было важное дело, когда ты отказалась дать мне адрес Триппа.

— Согласись, странно, что ты его сама не знаешь.

— Пока, Бринн.

Шарлотта пытается закрыть дверь, но я еще дальше просовываю ногу.

— Хотя бы скажи ему, что я здесь.

— А сама написать не можешь?

— Я писала. — Еле сдерживаю раздражение. — Он не отвечает.

— Вот и сделай вывод.

На этот раз ей удается выбить мою ногу и захлопнуть дверь. После чего я наблюдаю через стеклянный фасад, как ее подобранные в хвост волосы раскачиваются из стороны в сторону, пока она решительно не скрывается за поворотом.

В досаде пинаю порог. Знала ведь, что шансов мало, и все равно надеялась, что к двери чудом подойдет Трипп.

На полпути к машине останавливаюсь и, подбоченившись, оглядываю дом. Что, если Трипп не в доме, а там, где я видела его в прошлый раз? Пробираюсь вдоль дома в надежде отыскать лазейку в сад, но везде ограда. Прохожу еще несколько ярдов и вижу свет внутри навороченного сарая Шарлотты. Хотя, может, это вовсе не сарай?

Во время вечеринки Трипп сидел высоко на стене, значит, смог туда влезть. Чем я хуже?

Правда, непонятно, как перелезть через железные прутья, особенно через их острые наконечники, которые готовы распороть мне живот. Пожалуй, лучше все же попытаться влезть на одну из каменных колонн, хотя основание недостаточно высокое, чтобы дотянуться до верха. Пробую вскарабкаться по выступающим камням, однако поднимаюсь лишь на полдюжины дюймов. Дальнейшие попытки заканчиваются соскальзыванием на землю.

Неожиданно прозреваю, в чем недостаток моего плана. Влезть на колонну можно только подтянувшись. Трипп меня на фут выше, плюс у него накачанные руки. Но не сдаваться же! Подпрыгиваю и повисаю, держась за верхний край колонны, беспомощно болтая ногами. Изо всех сил напрягаю мышцы и слышу:

— Какого — не побоюсь этого слова — хрена ты тут делаешь?

Глава 28. Бринн

— Тебя ищу, — хриплю я, разжимаю пальцы и совсем не изящно приземляюсь.

Трипп стоит за оградой — школьный пиджак поверх футболки, волосы взъерошены, на подбородке щетина.

— Я подумала, что ты вон в том… сарае, или как его, решила перелезть и проверить. — Отряхиваю одну руку о другую и добавляю: — Что и так понятно.

— Ты о воротах слышала? — говорит он, тщательно выговаривая слова, желая скрыть, что пьян.

Трипп тянет руку и чем-то щелкает — часть железной решетки справа от меня широко распахивается. Слава богу, сейчас темно и не видно моей пунцовой физиономии.

— Ты же знаешь, ворота — не в моем стиле.

С этими словами я быстро проскальзываю внутрь, пока он не передумал. Трипп оглядывает меня с головы до ног, хлопая длиннющими ресницами, и хмурится.

— Я на тебя зол, — с усилием произносит он. — Только не помню за что.

— Значит, ничего серьезного, — подсказываю я, ковыряя носком ботинка землю.

— Ты что тут делаешь, Бринн?

Я могла бы задать ему тот же вопрос, но, боюсь, времени в обрез: Трипп вот-вот либо позовет Шейна с Шарлоттой, либо перестанет говорить внятно.

— Пришла кое о чем спросить, — отвечаю. — Давай зайдем в сарай — ты замерзнешь.

Трипп оглядывается на здание.

— Это не сарай, — изрекает он, — а гостевой домик. И мне не холодно. — Тут он замечает, что у меня зуб на зуб не попадает. — Зато холодно тебе, так что пошли.

Мы оказываемся внутри, и я глазам своим не верю. Ничего себе сарай! Интерьер шикарный, большую часть занимает гостиная с раскладным диваном, кожаными креслами и дубовым журнальным столиком посередине. Вдоль одной из стен — сплошь книжные полки, на пестром ковре — мягкий круг света от бронзового торшера.

Трипп скидывает блейзер и бухается в угол дивана. Я снимаю пальто и присаживаюсь на противоположный край. Меня несколько смущает отсутствие враждебности с его стороны — похоже, он и правда забыл, на что злился. И все же он явно не в своей тарелке, и сердце сжимается, хотя теперь-то я наверняка знаю, что доверять ему нельзя.

— Так вот, — начинаю, — я кое-что вспомнила. Это касается пропажи денег в восьмом классе. — Делаю паузу, чтобы проверить его реакцию, и не ошибаюсь: он слегка напрягся. — Там было два конверта, — продолжаю, — один поменьше с деньгами, тот, что нашли в ящике у Шарлотты, а другой побольше, бирюзового цвета и с наклейками — в нем лежал конверт с деньгами и список доноров. Этот конверт так и не нашли. Но я точно помню, что видела его после пропажи денег. — На этот раз в ответ на мою театральную паузу нет никакой реакции. — Я видела его у тебя, когда мы делали домашку.

— Нет, не видела, — резко возражает Трипп. Вижу, как он потирает большой палец указательным и ликую: вот оно! Попался, обманщик. Впрочем, ликование тут же сменяется паникой — ведь если Трипп украл те деньги, а мистер Ларкин об этом узнал…

Нет, стоп, я опять забегаю вперед. У меня скопилась масса вопросов без ответов, к тому же мысли постоянно крутятся вокруг слов Триппа в доме мистера Соломона. Тогда он, похоже, впал в транс, заново пережив смерть мистера Ларкина. «Как тебя угораздило?» Он же не к себе обращался, правильно? Думаю, именно из-за тех слов я примчалась сюда без оглядки, не сомневаясь, что мне ничего не угрожает. Во всяком случае, с его стороны. Единственный, для кого Трипп сейчас представляет угрозу, — он сам.

— Я знаю, что видела. — Нервно сглатываю и говорю: — Деньги украл ты?

Он трет висок, потом колючую щеку, потом затылок.

— Как же я устал, — произносит он еле слышно.

— От чего? — спрашиваю.

— От всего.

— Ты украл деньги? — повторяю.

Рука Триппа безвольно падает