Пустой азарт (СИ) - Каминский Иван

— Я вынужден отказаться…

Лицо Марека немного помрачнело.

— Послушай, парень! Я понимаю тебя — хочется свободы, сражений, славы. Сам таким был. Но когда-нибудь это пройдет и тебе захочется осесть, оставить потомство. Рано или поздно. Я предлагаю тебе заранее обеспечить себе все это. Главное, будь верен мне, даю слово, что твои способности задействую в полном объеме!

Комплекс внутренних противоречий не позволял Стигу принять предложение. Тем более теперь, когда он во время битвы осознал для себя некоторые вещи, немного меняющие его приоритеты.

Служба Мареку предвещала некую стабильность, то, чего до недавнего времени, сильно желал Стиг. Но смогло бы это утолить постоянно растущие запросы в противниках и опасных ситуациях?

Самым счастливым временем своей жизни Стиг считал службу Братству — вот это была стабильность. Беспрерывные тренировки с братьями и задания короля. Честно говоря, если бы он после падения Братства присягнул узурпатору, то тогда его жизнь бы не поменялась. Да, это бы означало, судя по участи Грэя, дальнейшее превращение в ангела и тотальный контроль над мыслями, но Стиг в то время об этом не подозревал.

Почему же он сбежал?

Потому что под конец Стигу осточертела эта стабильность. Сражения с братьями превратились в рутину, а задания короля не всегда могли порадовать смертельным риском. Но, на самом деле, это далеко не являлось основным мотивом. Тогда сражения не были единственным интересом в его жизни. В первую очередь, он руководствовался безоговорочной верностью королю. Он не мог присягнуть любому другому правителю, особенно убийце предыдущего. Только признанному или законному наследнику, что было невозможно, так как все законные претенденты либо были убиты, либо присягали ложному наследнику.

Верность королю — это приоритетная для адептов Братства позиция. Она искусственно встраивалась менталистами в основу их личности. Побочный эффект — верность хозяину даже после его смерти. Последняя воля, намерения, взгляды — все это оставалось важным. При законной смене монарха это не вызывало проблем — мозгоправы всегда могли корректировать верность братьев, подстраивая ее под наследника. Однако убийство короля и его отпрысков его младшим братом, который, по логике престолонаследия, становился следующим наследником, создало настоящий хаос в умах адептов Братства. Ухудшало ситуацию и то, что одним из последних изъявлений воли мертвого монарха было убийство младшего брата, а также уничтожение Культа. Маги Разума Братства не подчинялись строгим ментальным установкам, какие они сами ставили адептам. Это были полноценные личности, доверенные лица, избранные самим королем. Они присягнули узурпатору, так как для них было важно сохранение прямой линии королевского рода, а потому в умах адептов они стали предателями.

Этот водоворот противоречий в сознании братьев приводил к разным результатам. Многие, не сомневаясь, пытались исполнить волю мертвого короля и погибали, столкнувшись с ангелами. Другие же, осознавая, что королевский род прервался, хоть и формально, теряли всякий смысл существования и совершали самоубийство. Некоторым из их числа, таким, как Грэй, такой возможности не дали. Те немногие, кто сохранил желание жить, но не имели каких-либо целей, привязанностей, смогли прогнуть старые ментальные установки магов Братства под ложного наследника и добровольно пошли на новую промывку мозгов.

Каждый брат по-разному воспринимал основополагающие понятия, со временем, в зависимости от получаемого опыта, приходя к противоречивым умозаключениям. Мозгоправы Братства старались оставлять адептам как можно меньше простора для интерпретации ментальных установок, регулярно подвергая их мышление корректировке. Но хаос, созданный узурпатором, наоборот, сформировывал очень много этого простора, что позволило единицам из Братства сбежать.

Стиг, становясь свидетелем демонстрации силы Культа, осознал свою беспомощность в исполнении воли короля. Да и исполнение брошенного в гневе волеизъявления мертвеца, которому уже плевать, исполнится его воля или нет, для человека, руководствующегося практическим мышлением, казалось абсолютно бессмысленным. Строя в своем разуме логические цепочки из умозаключений, он запер там свое желание броситься в проигрышное противостояние до тех пор, пока его шансы не стали бы более значительными. На передний план выдвинулось единственное, что осталось, — то, что помогло вырваться из ловушки противоречивых ментальных установок. Страсть к сражениям и страху. То, ради чего Стиг решил попробовать жить. Однако верность в его самоопределении до сих пор имела внушительный вес. Казалось, было достаточно свободы в принятии решений, но некоторые вещи наемник просто не мог себе позволить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Стигу не в первый раз предлагали службу на выгодных условиях, но присяга кому-то другому, не законному наследнику мертвого короля, была недопустимой. Если, конечно, это не подразумевало в той или иной интерпретации исполнение воли мертвого монарха. Орден Красного Дракона, даже не смотря на конфликт с Культом, не подходил для службы, так как интересы Марека Дракул распространялись только на земли Севера. Они не собирались уничтожать Культ.

— Ну же! Последний раз спрашиваю! — не выдержал Марек, уставший ждать, пока Стиг молча думал.

— Я не стану вашей цепной сучкой, сир… Но буду рад поучаствовать в подобных битвах в качестве наемника.

Стига обдало волной горячего воздуха. Марек долго смотрел ему в глаза, а потом развернулся и направился к выходу.

— Когда-нибудь ты пожалеешь об этом решении. Твоя награда ждет тебя у интенданта. Не забудь забрать, — бросил он, покидая палатку.

— Жесткий ты мужик! Отказать одному из самых влиятельных людей Севера, — присвистнул Вильям.

— У него свой собственный путь воина. Уверен, Марек его только сильнее зауважал, — сказал Убба.

— Точно! Ты же просто набиваешь себе цену, да? Играешь на перспективу?

— Хе-хе! Ты меня раскусил! — улыбнулся Стиг

Была еще одна причина для отказа — Селина. Когда Стиг рассказал Мареку про силу дочери, тот был шокирован. Наемник все понял по языку тела. Это означало, что она вполне могла стать достойным противником. Женщины, умеющие сражаться, — это раздражающая редкость. Стиг еще не встречал воительниц, с которыми мог бы биться на равных, а то и превосходящих его по силам. Рыжая Сука имела впечатляющий потенциал.

Идея женитьбы на ней звучала забавно, но это могло сломить ее волю, что загубит все развитие.

Он посеял семя ненависти. Осталось дождаться, когда оно взрастет, и тогда придет время собрать урожай.

***

— Ну, давай же! Вступи к нам! — не прекращал Вильям.

— Он отказал главе Ордена Красных Драконов! С чего бы ему примыкать к банде зачуханных наемников? — вмешался в разговор стоящий рядом с ними худощавый мужчина среднего роста, с густыми короткими кучерявыми волосами темного цвета. Его узкое овальное лицо с большими выразительными глазами выражало абсолютное презрение к данному диалогу.

— Альфи, ты… ты вообще заткнись! Я тут пытаюсь дела решать!

— Нихера ты не решаешь! Это же псих! Он нас всех зарежет! — вспылил Альфи.

— Бляха, придержи язык! Он же здесь стоит! — прошипел здоровяк, нервно смотря в глаза Стигу.

Тот отнесся к дерзкому замечанию, которое в принципе можно воспринять как оскорбление и повод для драки, равнодушно. Как боец Альфи был неинтересен.

Он, Вильям, Альфи и еще несколько бойцов из Бешенных Быков стояли в плохо освещённом подземном коридоре под крепостью возле прочной складской двери с металлической оковкой, которую сторожили рыцари Ордена. Наемники ждали интенданта, дабы забрать положенную им награду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Стиг внимательно осматривал свой меч, который он потерял на поле боя, и который ему только что заботливо вернули. Выгравировать свое имя на основании клинка, у рукояти, было хорошей идеей.

Прошла неделя с окончания битвы между армиями Севера и Культа. Лекари и целители по личному приказу Марека хорошо поработали над телом Стига — он снова мог двигаться. Его состояние было далеко от полного выздоровления, но подобное никогда не останавливало наемника.