Подлинная история РСДРП–РКПб–ВКПб. Краткий курс. Без умолчаний и фальсификаций - С. Рудник

К моменту созыва съезда разногласия между большевиками и меньшевиками вновь обострились. Поэтому его участников не мог не волновать вопрос, как будет действовать фракция, оказавшаяся в численном меньшинстве и не согласная с решениями большинства? А. В. Луначарский вспоминал: «Хотя съезд должен был быть «объединенным», но каждый понимал, что в зависимости от количества голосов на этом съезде «объединенная» партия получит ту или другую физиономию.

Ленин со своей тонкой усмешкой говорил мне тогда:

– Если в ЦК или в Центральном органе мы будем иметь большинство, мы будем требовать крепчайшей дисциплины. Мы будем настаивать на всяческом подчинении меньшевиков партийному единству.

Я спрашивал Владимира Ильича:

– Ну, а что если мы все-таки в конце концов будем в меньшинстве? Пойдем ли мы на объединение?

Ленин несколько загадочно улыбался и говорил так:

– Зависит от обстоятельств. Во всяком случае, мы не позволим из объединения сделать петлю для себя и ни в коем случае не дадим меньшевикам вести нас за собой на цепочке»[223].

IV съезд РСДРП, вошедший в историю под названием Объединительного, работал в Стокгольме с 10 (23) апреля по 25 апреля (8 мая) 1906 г. Его заседания проходили в здании Народного дома, предоставленном делегатам шведскими социал-демократами. На съезд прибыли 112 делегатов с решающим голосом и 22 с совещательным. Они представляли 62 организации РСДРП. В это время в российских организациях состояло 13 тыс. большевиков, 18 тыс. меньшевиков, 26 тыс. польских и 14 тыс. латышских социал-демократов. В конце лета 1906 г. в РСДРП влились бундовцы (около 33 тыс. человек) и общее число членов объединенной РСДРП превысило 100 тыс. человек. На съезде преобладали меньшевики. Им принадлежали 62 голоса, большевикам – 46. Согласно протоколам, на долю рабочих приходилась четвертая часть собравшихся. Примечателен национальный состав: русских – менее половины; евреев – почти четверть; третьей по величине была большая группа грузинских делегатов. В работе съезда участвовали посланцы национальных социал-демократических организаций (по три от социал-демократии Польши и Литвы, Латышской социал-демократической рабочей партии и Бунда, по одному от Украинской и Финляндской социал-демократических рабочих партий).

На съезде выяснилось, что расхождений между фракциями больше, чем точек соприкосновения. Имея численный перевес, по многим обсуждаемым вопросам меньшевики одержали победу. Учитывая не прекращающиеся крестьянские волнения, главным событием съезда стал пересмотр аграрной программы. Большевики защищали требование конфискации всех помещичьих латифундий и национализации земли. Часть большевиков, в том числе Иванович (И. В. Джугашвили), обосновывали необходимость раздела земли и передачи крестьянам в частную собственность. Меньшевики выступили с программой муниципализации земли, т. е. передачи ее в распоряжение местных органов самоуправления, у которых крестьяне должны были арендовать землю. На съезде победила меньшевистская точка зрения.

Обсуждая тактические вопросы, большевики отказывались от каких-либо контактов с либералами. «Пролетариат борется, – буржуазия крадется к власти. Пролетариат разрушает самодержавие борьбой, – буржуазия цепляется за подачки слабеющего самодержавия»[224] – так охарактеризовал Ленин тактическую линию рабочего класса и либеральной буржуазии. Меньшевики, напротив, соглашались на сотрудничество с либеральными партиями кадетов и октябристов, полагая, что революция еще не прошла стадии буржуазно-демократического развития.

Жаркие дебаты вызвал вопрос о вооруженном восстании. Меньшевистская резолюция, принятая съездом, отличалась крайней расплывчатостью: недаром на съезде ее назвали «резолюцией против вооруженного восстания». Меньшевики, не отказываясь от восстания, предлагали не готовиться к нему заранее, а лишь пробуждать в массах «потребность к самовооружению». Делегат Ярославский заметил по этому поводу: «Мы, большевики, говорим о вооруженном восстании, в то время как меньшевики фактически говорят о восстании невооруженном»[225].

Единение было полным лишь при утверждении изменений в Уставе: съезд принял ленинскую формулировку первого параграфа устава и включил положение о «демократическом централизме». Одним из важных достижений IV съезда явилось слияние национальных социал-демократических партий России в составе РСДРП.

Перевес меньшевиков сказался и на формировании центральных органов. В состав ЦК партии вошли семь меньшевиков (Б. А. Бахметьев, Л. И. Гольдман, Л. Н. Радченко, В. Н. Розанов, П. Н. Колокольников, В. Н. Крохмаль, Л. М. Хинчук) и только три большевика (В. А. Десницкий, Л. Б. Красин и А. И. Рыков, позже замененный А. А. Богдановым). В состав редакции ЦО вошли только меньшевики – Ю. О. Мартов, А. С. Мартынов, П. П. Маслов, Ф. И. Дан, А. Н. Потресов.

Таким образом, на съезде произошло только формальное объединение большевиков и меньшевиков в составе одной партии. Фракционные разногласия никуда не исчезли: те и другие имели свои взгляды на важнейшие вопросы революции. Сразу же после закрытия съезда Ленин обратился к партии с обращением, в котором деликатно дал понять, что, выступая «против всякого раскола», стоя «за подчинение решениям съезда», большевики будут критиковать его решения. Поскольку официально фракции были распущены, обращение подписали делегаты, принадлежавшие «к бывшей фракции большевиков». С августа 1906 г. большевики начали издавать нелегальную газету, которую снова назвали «Пролетарий».

9. «Осень» революции (1906-1907)

Между тем после декабрьских вооруженных восстаний начался процесс постепенного отступления революции и укрепления государственной власти. Правительство с помощью войск, введения во многих районах чрезвычайного положения, сочетая репрессии и отдельные уступки, к весне 1906 г. сумело упрочить свои позиции. Хотя в течение последующих полутора лет революции градус революционной активности периодически повышался. Например, в начале 1906 г. местные комитеты партии (Московский, Петербургский, Костромской, Саратовский, Екатеринославский, Харьковский и др.) призвали рабочих отметить годовщину «Кровавого воскресенья» однодневной забастовкой. В Петербурге бастовали 40 тыс. рабочих. Еще более мощными были политические забастовки во время весенне-летнего подъема рабочего движения, связанного с празднованием 1 Мая. По подсчетам историков, в 1905 г. в России бастовали свыше 5 млн человек, в 1906 г. – более 1,1 млн, в 1907 г. – около 740 тыс. Но при этом, если в 1905 г. половина забастовщиков выступала с политическими требованиями, то в 1906 и в 1907 гг. – уже 60 и 70 % соответственно. Продолжали бунтовать крестьяне: весной-летом 1906 г. аграрными волнениями была охвачена половина уездов Европейской России.

Важным фактором политической жизни России на втором этапе революции стала деятельность Государственной думы. 11 декабря 1905 г., в разгар вооруженного восстания в Москве, был принят закон о выборах в Думу. Согласно ему, права голоса не имели женщины, студенты, военнослужащие, молодежь до 25 лет. Кроме того, выборы были многоступенчатыми (избиратели голосовали за выборщиков, которые затем избирали депутата), а все избиратели делились на 4 курии (землевладельцы, крестьяне, имущие горожане и рабочие). Дума избиралась на 5 лет, но царь мог распустить Думу и назначить новые выборы. Права Думы были серьезно ограничены Основными законами, обнародованными 23 апреля, за 4 дня до открытия Думы. В соответствии с ними императору принадлежала «верховная самодержавная власть». Дума имела ограниченную законодательную инициативу: не могла вносить законопроекты, отнесенные к «ведению государя» (дипломатические, военные, внутренние дела Двора), не контролировала половины бюджета. Правительство назначалось царем и отвечало за свои действия перед ним. Решения Думы должны были утверждаться Государственным советом.

По свидетельству ряда мемуаристов, на Таммерфорсской большевистской конференции Ленин сначала выступал за участие в выборах в Думу, но затем уступил общему бойкотистскому настроению делегатов. Он заявил, что в тот момент, когда в Москве идут баррикадные бои, решение об участии партии в выборах выглядело бы в глазах рабочих «беспорядочным бегством вождей, отказом от руководства». На тот момент большевики-практики не видели в Думе никакой пользы для революционного движения и выдвигали явно надуманную альтернативу – участие в Думе или подготовка восстания, в то время как жизнь требовала совместить эти два направления социал-демократической работы. Выборы в I Государственную думу, проходившие весной 1906 г. в обстановке спада революционного движения, большевики, как и эсеры, бойкотировали. Меньшевики предлагали использовать тактику полубойкота, то есть принять участие в избирательной кампании и в первых стадиях многостепенных выборов, но не избирать самих депутатов. В итоге из рабочих, имевших право голоса, в выборах участвовало не более 10 %.