Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

нам не по карману и долго. Поэтому, первое, к чему мы должны стремиться, — это к наиболее эффективному использованию как людей, так и промышленности. А этого, я считаю, нет».

Сталин сознавал, что Капица — необычный человек, и ценил его. Однажды вождь ответил Капице маленькой запиской: «Все Ваши письма получил. В письмах много поучительного — думаю как-нибудь встретиться с Вами и побеседовать о них».

Чем объясняется его особое отношение к Капице?

Известный писатель Даниил Александрович Гранин, Герой Социалистического Труда и лауреат Государственных премий, отмечал: «Капица поучает Сталина, и тот терпит — вот что удивительно. У меня есть предположение — странное, но ничего другого я не мог найти. Возможно, Сталину хотелось побыть в среде совсем иной, чем его соратники. Переписка с Капицей давала общение с прямодушным человеком, с любопытной породой умников-донкихотов».

Возглавил спецкомитет по атомным делам заместитель главы правительства и нарком внутренних дел Лаврентий Павлович Берия, который в военные годы фактически руководил всей промышленностью. Его заместителями стали будущий руководитель страны, а тогда главный партийный кадровик секретарь ЦК Георгий Максимилианович Маленков и член Политбюро и заместитель главы правительства Николай Алексеевич Вознесенский.

Капица органически не выносил Берию и решительно отказывался с ним работать. Он вновь обратился к вождю:

«Товарищ Сталин!

Почти четыре месяца я заседаю и активно принимаю участие в работе Особого Комитета и Технического совета по атомной бомбе…

Товарищи Берия, Маленков, Вознесенский ведут себя в Особом Комитете как сверхчеловеки. В особенности тов. Берия. Правда, у него дирижерская палочка в руках. Это неплохо, но вслед за ним первую скрипку все же должен играть ученый. Ведь скрипка дает тон всему оркестру. У тов. Берия основная слабость в том, что дирижер должен не только махать палочкой, но и понимать партитуру. С этим у Берия слабо.

Я ему прямо говорю: “Вы не понимаете физику, дайте нам, ученым, судить об этих вопросах”, на что он мне возражает, что я ничего в людях не понимаю.

Вообще наши диалоги не особенно любезны. Я ему предлагал учить его физике, приезжать ко мне в институт. Ведь, например, не надо самому быть художником, чтобы понимать толк в картинах…

Мне хотелось бы, чтобы тов. Берия познакомился с этим письмом, ведь это не донос, а полезная критика. Я бы сам ему бы все это сказал, да увидеться с ним очень хлопотно».

Вождь переслал это письмо всесильному наркому внутренних дел.

И Берия позвонил Капице:

— Нам надо поговорить, Петр Леонидович…

Капица хладнокровно предложил всесильному наркому:

— Если хотите поговорить со мной, то приезжайте в институт.

Никто не позволял себе так разговаривать с Лаврентием Павловичем. Но в данном случае Берия ничего не мог поделать: Сталин высоко ценил Петра Леонидовича. Так что пришлось Лаврентию Павловичу сделать над собой усилие и приехать в Институт физических проблем. Но они ни о чем не договорились.

Петр Леонидович попросил Сталина освободить его от участия в работе Спецкомитета: «Тов. Берии будет спокойнее». Вождь пошел ему навстречу. 21 декабря 1945 года Капицу вывели из состава Спецкомитета. 10 лет спустя, 22 сентября 1955 года, Петр Леонидович объяснит в письме новому руководителю страны Никите Сергеевичу Хрущеву:

«Единственной причиной, заставившей меня отказаться от этой работы, было невыносимое отношение Берии к науке и ученым. Мне думается, что моя тогдашняя критика нашего начального хода развития атомных работ была в дальнейшем учтена и оказала пользу. Так что все нарекания на меня, что я, дескать, пацифист и потому отказался от работы по атомной бомбе, ни на чем не основаны.

Во время войны я активно участвовал в наших оборонных работах, так как считаю, что человеку естественно и правильно защищать свою страну от агрессии извне. Что касается борьбы с Берией, я не только считаю ее правильной, но и небесполезной»

Петр Леонидович был готов заниматься оборонными работами. В письме Маленкову он излагал революционную идею создания «хорошо направленных пучков такой большой интенсивности, чтобы почти мгновенно уничтожить облучаемый объект».

Научиться создавать направленные пучки электромагнитного излучения колоссальной мощности, позволяющие сбивать вражеские самолеты и ракеты… Эти идеи стимулировали работы над созданием лазерного оружия.

«Перед ним все трепетали»

А тогда, в 1946 году, Петра Леонидовича убрали из института, которым он руководил. Опала продолжалась 9 лет. Но все эти годы он занимался наукой. Капица вспоминал: «Я уверен, что не ошибусь, если скажу, что нигде в мире не было подобной физической лаборатории, какая была у нас тогда на Николиной Горе. Несмотря на скромное оборудование, небольшое количество кадров и на ту хату, где помещалась наша лаборатория, мне никогда так хорошо и плодотворно не работалось, как в этих необычайных условиях».

Академик Юлий Харитон писал: «Это был самый самоуверенный человек из всех, с кем я встречался. Он всегда был уверен, что, взявшись за какую-либо задачу, решит ее лучше всех. К такой жизненной позиции было немало оснований — широкое и глубокое понимание физики, прекрасное владение математикой, удивительная инженерная изобретательность. А главное, реальный ход работы неизменно подтверждал эту позицию».

В 1953 году Берия был арестован, осужден и расстрелян.

В 1955 году Петр Леонидович Капица был восстановлен в должности директора академического Института физических проблем.

«Капицу мы очень уважали и боялись, — вспоминал один из сотрудников института. — Он был человеком неординарным, выдающимся, но руководителем — суровым и требовательным. В институте перед ним все трепетали, и авторитет его был совершенно непререкаем. Институт был его детищем, любимым детищем от и до. Он знал в нем всех, и работать в институте было большой честью».

Он был еще и талантливым администратором: «Петр Леонидович был очень большой психолог, умел людей и подчинить, и воодушевить, заставить их работать — не за страх, а за совесть. У Капицы была такая идея: время от времени начальство должно совершать непредсказуемые поступки. Иначе подчиненные будут всегда знать, что ожидать от начальника, а это демотивирует. Человек же не знает, в какую секунду ударит молния, вот и действия начальства должны быть такими же».

Он не боялся противоречить общепринятой точке зрения и считал своим долгом вступаться за униженных и оскорбленных. Постоянно писал то Сталину, то Молотову, то Хрущеву и, поскольку к нему прислушивались, всякий раз добивался чего-то полезного и кому-то помогал.

«Все поколения советских физиков, — писал академик Харитон, — ждали от Петра Леонидовича новых неожиданных свершений, потому что знали, что жить и не творить он просто не может. И он работал до самого последнего дня».

Дважды Герой Социалистического Труда и лауреат двух Сталинских премий Петр Леонидович