Хорёк - Алексей Иванников

Нет, вы можете себе представить такое: чтобы я – и работал вентилятором у наглых типов, возлежащих в истоме?! Я, собственно, и физически был на такое дело неспособен, не говоря уж о моральной стороне: я ведь вам рассказывал уже о своей хилости, помноженной на последствия травмы, так что когда мне вручили опахало и приказали обдувать жирные туши, я отказался. Правда-правда: просто взял и сказал – нет! Не буду я выполнять ваши дебильные фантазии, тем более просто так, за здорово живёшь, и в самом конце тяжёлого рабочего дня, когда я и так еле стою на ногах, а скоро и рабочий день уже заканчивается!

И тут началось: вы знаете, раньше меня – на работе – никто ни разу пальцем не ударил, не задел по-настоящему грубо и по-хамски, и всё это я впервые получил именно там и именно тогда.

Для начала Блыдник обложил меня: я уже не помню, какие трёх– и четырёхъярусные матерные конструкции он вываливал по моему адресу и адресу моих близких, я такого никогда даже и не слышал, но там звучало нечто. А потом он меня ударил: с размаху, в лицо, так что я чуть не упал, и под гогот и веселье начинавшей расходиться компании я даже заплакал. От неожиданности и по-настоящему чуть ли не впервые в жизни.

Потом я убежал домой: ждать чего-то дополнительного от ублюдков я, естественно, не собирался, но меня никто и не задерживал. У них продолжались всё те же мерзости: тупое обжиралово и извращённые игрища, какие-то девицы, специально приглашённые по такому случаю, уже добирались к ним. Увольняться я тогда не стал: где бы я – с моими недостатками – нашёл ещё такую работу, с солидными чаевыми и не самым утомительным графиком. И только о личной безопасности стоило позаботиться отдельно.

Так что именно тогда я прикупил себе волыну: не какую-нибудь простую пукалку типа «макарова» – нет! – я сразу решил найти что-то приличное, чтобы не подвело оно в решающий момент и меня самого бы не замочили.

Где и как я нашёл себе «ТТ»: я уж скромно умолчу. Не стоит выбалтывать все подробности, тем более что в моих показаниях уже есть официальная версия. Захотите ознакомиться – почитаете потом. Инструмент и две запасные обоймы к нему стоили немало – на них я ухлопал двухмесячную зарплату, но дело стоило того. Я, собственно, всегда хотел купить что-то подобное, я уже, кажется, рассказывал о своём интересе к оружию и был очень доволен. Хотя по-настоящему мочить никого и не собирался: я ведь думал, что достаточно одного только вида, нескольких слов, и вопрос будет снят. И то, что дело вышло по-другому: не моя вина.

А суровые будни тем временем продолжались: после той истории, всеми участниками как бы замятой и позабытой, случилась ещё одна. Но там уже я не был таким пострадавшим, я наоборот, можно сказать, кое-что тогда получил и приобрёл. Пострадавшей же оказалась – если так можно выразиться – ещё одна коллега, вторая моя напарница: Марина.

Просто однажды – когда особым гостям Блыдника надоело пустое безделье, у них случился пошлый разговор, где постепенно они добрались до обсуждения моего мужского достоинства. Правда-правда, они ещё и не о таком постоянно там трепались, но в тот раз Блыдник выставил меня чуть ли не как быка-производителя, после чего гости захотели в его правоте убедиться.

А что я? Я – ничего, если они не приставали со своими голубыми замашками, то я вполне мог в таких вопросах дать ответ. И поскольку кроме меня в тот вечер гостям прислуживала ещё Марина, то они вместе и решили проверить: а как у меня с нею получится.

Про ту самую Марину я не могу сказать ничего особенно плохого, но и хорошее тоже как-то не вспоминается. Обычная серая мышь, которая пристроилась временно там, а могла запросто уйти в любой момент в другое место. В-общем, особых симпатий у нас друг к другу не возникало, но и отвращения тоже. Когда же ей посулили денег, а потом напоили, то она согласилась принять участие в этом эксперименте. Ну, меня особо уговаривать не пришлось…

Так что когда я – при стечении избранной публики – продемонстрировал свои желания и умения в узкой особой области, то присутствующие оказались вполне довольны. Правда-правда, и Марина тоже, явно не ожидавшая от меня такой прыти и напора, не говоря уж про Блыдника, выигравшего спор. Он ведь, кажется, даже заключил пари на то, сколько раз я смогу сделать своё дело, и я его явно не подвёл. Ну и совершенно понятно, что после той истории сложились особые отношения ещё и с Мариной, моей коллегой и товарищем по несчастью.

Хотя никакого продолжения и развития это всё и не имело: она гуляла с разными парнями, рассказывать которым о том эксперименте не считала правильным – ну кто бы потом стал с нею считаться? Но и я тоже навязываться не стал: совсем не красавицей она была, и по большому счёту даже не в моём вкусе, так, мелкая тощая серая мышь с жиденькими волосиками и сиськами размером с лесной орех, так что та история тоже быстро заглохла. А потом случилось уже то, из-за чего я в итоге и попал сюда, закрыв себе дорогу к хоть какому-то приличному будущему.

Вы знаете, если бы я тогда не вляпался, не замочил Блыдника и остальных, то у меня было бы сейчас всё хорошо: руки теперь почти восстановились и почти вернули прежнюю ловкость, и я мог бы снова вернуться к тому делу, которое было любимым – главным делом моей жизни! Но тогда всё случилось потому, что этот ублюдок меня изнасиловал. Правда-правда, вспоминать тот день мерзко и противно, но случилось именно так. Да, лично Блыдник, которому надоели дешёвые и продажные бабы, путавшиеся обычно с ним, и которому захотелось меня унизить. И чтобы я больше ничего не посмел, именно поэтому он так и сделал, на очередной вечеринке для особых гостей, когда прислуживал только я один, а гостей припёрлось трое: всё те же пошляки и развратники, решившие в тот раз пойти ещё дальше, чем шли до того, и, поймав меня за руки и за ноги, позволили ублюдку сделать это.

Я уж не стану описывать свои ощущения: в протоколах я изложил их достаточно подробно и возвращаться к ним не собираюсь. В-общем, сопротивляться я не смог, и тварь размозжила мне всё так, что я еле добрался потом домой. Я еле мог ходить, а на вопросы матери – что же со мной случилось? – так ничего и не ответил. И дней пять потом приходил в себя, сказав, что просто заболел.

Но я не просто заболел: разошедшаяся сволочь полностью вытрясла из меня остатки страха и осторожности, я больше не собирался считаться с негодяями, заполонившими всю землю – в верхних этажах, где хорошо и комфортно, где они расположились с максимальными удобствами и привилегиями и получают все удовольствия от жизни, не позволяя остальным почти ничего!

И когда я осознал это, то решил замочить его: домашний телефон, а через него и адресок я выяснил уже раньше, так что оставалось определиться: когда, в какое время, желательно без всяких посторонних, к которым у меня не имелось таких претензий и такой злости, обеспечив себе при этом какое-то алиби, чтобы не пришлось потом отвечать за дело, которое некоторые другие посчитали бы благом.

Со мной, я не сомневаюсь, согласились бы многие из тех, кто на него работал: как и меня, их держала там высокая зарплата, а подойди и спроси почти любого из них – достоин ли Блыдник смерти? – он сказал бы «да», вот только некому из них было браться за такую миссию, и я взял её на себя. О чём ничуть не жалею!

Идти на дело я решил в субботу: в обычные дни я пахал как проклятый и был выжат как лимон, так что хоть какой-то отдых мне требовался. Также требовалась проверка оружия, так что в субботу с утра я съездил в одно место, где, я знал, будет тихо и безлюдно. Куда? Неважно, в один лесок, недалеко от Москвы, где любил иногда гулять. А поскольку лето уже прошло – стояла середина октября – то особо там делать было нечего и практически никто не шлялся, и я, забравшись в глухое место, наконец опробовал оружие.

Я продырявил тремя выстрелами две банки: специально ради чего посетил находившуюся неподалёку помойку и подобрал несколько банок из-под пива. Если учесть, что иногда я посещал тир, то стрелять я должен был неплохо, и именно так всё и оказалось. Дистанция составляла метров десять, банки я поставил в ряд на пенёк, и два выстрела из трёх оказались точными, проделав широкие рваные отверстия, так что можно было идти на дело.

Жил гнида, разумеется, в не самом плохом месте, хотя и не в самом хорошем. Если б его хата находилась в закрытом квартале, с высокими заборами и охраной на проходной: то хрен бы я туда так просто пролез! Но там стоял обычный дом, восьмиэтажная кирпичная постройка в приличном месте города, где у него имелась пятикомнатная хата. Пятикомнатная! Это я вместе с матерью ютился в комнате в коммуналке, не зная и даже не предполагая, когда же мы оттуда уедем и получим отдельное жильё, у гниды же вопрос был давно решён, и вместе с женой и двумя детьми он обитал в хорошей такой пятикомнатке. В подъезде, разумеется, имелся кодовый замок, но я уже раньше выяснил номер, набрав который можно было попасть внутрь. Никакой же охраны или хотя бы консьержек в доме не имелось, так что дальше всё зависело от моей ловкости и проворства.