Тест на любовь - Вера Копейко

Совершенно бестрепетной рукой Ирма открыла дверь и перешагнула через порог. Холл скрывался в полумраке, но Ирма знала, куда идти. План, нарисованный Салли, был точен до деталей.

Энди должен быть в спальне.

Там он и был. Он лежал, распластавшись на постели. Бледное лицо, закрытые глаза, полуоткрытый рот. Он был обнаженный и неукрытый. Ирма подошла поближе, ощущая себя абсолютно невидимой. Она стала осматривать его. Голая бледная грудь была странно неподвижной, Ирме казалось, она не видит признаков дыхания, наверное, сон слишком глубокий, должно быть, принял большую дозу. Плоский живот тоже неподвижен. Оглядывая Энди дальше, Ирма ощутила неприятный вкус во рту — такое случалось только от отвращения. Боже, какое это у него некрасивое, слабое, безвольное…

Бедра худые, с обвисшей кожей, ноги нетренированного мужчины. Икры со вздутыми венами, наверняка они доставляют ему неприятности, скорее всего у него тромбофлебит. Пальцы на ногах худые, очень длинные, с синюшными ногтями. Ирма снова перевела взгляд на грудь Энди. Ветерок от кондиционера обдувал грудь, и она заметила белесый налет. Ясно, он принял дозу и кое-что рассыпал. Ирма достала маленький револьвер, крепко стиснула в руке. Вылетевшая игла вошла в тело Энди. Он даже не дернулся, словно его тело уже не способно что-то чувствовать.

Ирма подождала немного, чтобы жидкость перетекла в тело, потом бесшумно подошла к постели Энди и в одно движение вынула иглу. Ни капли крови не выступило на коже.

Так же тихо она выскользнула за дверь.

Впереди были выходные.

На выходные они с Салли решили поехать во Флориду. В маленький тихий городок, в котором покупали дома американские пенсионеры. Дешево и спокойно. Очень тепло.

Орландо не курортное место, но там можно найти множество укромных уголков и насладиться жизнью так, как они это понимали.

— Тебе не было страшно? — спросила Салли, когда они ехали в арендованной машине по шоссе, подставляя горячему ветру лица.

— Нет. А почему ты спросила?

— Я думала, что это только мне ничего не страшно. — Она помолчала. — Я раньше думала, что после чего-то подобного невозможно жить. Но потом убедилась — можно жить после чего угодно и с чем угодно. Однажды я поняла, как хороша жизнь сама по себе. Не важно, что в ней с тобой происходит. Ты меня понимаешь?

— Теперь, с тобой — да. В общем-то меня уже не должно быть. Но, как видишь, я пока есть. Наверное, поэтому мне ничего не страшно. Смерть для меня — обыденность, с которой я живу слишком давно. Для меня жизнь — просто миг перед бездной, которая уже разверзлась и ждет, просто я пока не упала в нее. А когда буду падать — я ничего не почувствую, потому что не узнаю, что падаю. Человек в момент смерти не подозревает, что уходит из этого мира навсегда. Страшно тем, кто остается в живых. Они понимают, что случилось.

— Я помню, как меня поразили твои глаза, когда я впервые заглянула в них. — Салли помолчала. — Никогда не видела таких глаз, ни у кого. Они бездонные, Ирма. В них как будто замерла бесконечность. Но теперь я знаю — в них та самая бездна, Ирма.

— Да, мои глаза кажутся чужими моему лицу. И руки тоже. Посмотри. — Она вытянула их. — Посмотри, насколько они старше меня. Никакие кремы не помогают.

Салли кивнула.

— Наверное, поэтому мы с тобой и встретились, сестра. Я верю в судьбу.

— Наверное. — Ирма посмотрела Салли в лицо. После минутной паузы она сказала: — Полдела мы сделали, Салли. Энди больше нет.

«Да, его нет, — подумала Салли. — Это первый шаг, который нужно было совершить в соответствии с планом. С совершенно замечательным планом».

— Кстати, Салли, ты мне толком не рассказала — трудно было наняться к Мильнеру?

Салли расхохоталась.

— За те деньги, которые он давал, кроме меня, никто бы никогда не согласился.

— Да, вот что такое жадность. Как, однако, она бывает полезна.

Они выразительно посмотрели друг на друга.

Машина летела вперед, Салли и Ирма вопили во все горло, предвкушая будущие радости. Картина, которая им рисовалась, была до невероятности прекрасной.

18

Андрей обдумывал предстоящую встречу с Ольгой. Он решил отправиться на метро, а не на машине. Дело не в том, что они непременно выпьют и ему нельзя будет сесть за руль, за ним мог приехать и Толя. Просто ему захотелось вдруг почувствовать себя мужчиной, который едет на свидание. Давно он не спускался в метро, интересно посмотреть на людей.

Каждая поездка — психологический сеанс. Как интересно, как увлекательно читать открытые книги лиц на конкретной странице дня. Сколько печали и грусти на этих страницах. Так мало воли. Что ж, все верно, у кого достаточно воли, тот не ездит в метро. Он улыбнулся. Допустим, он встретится с Ольгой. Прежде всего любопытно понять, что она теперь за человек и почему она так заинтересовала его. Интуиция подсказывала — надо непременно приручить ее, а значит, заинтересовать собой.

Пока он сам не знал — зачем.

Его размышления прервал телефонный звонок.

— Алло? — хриплым от долгого молчания голосом отозвался Широков.

— Добрый день, Андрей, это Ольга.

Он выгнул бровь. Вот как? Он ведь только что о ней думал.

— Встреча отменяется.

— Что-то случилось? — встревожился он.

— Я срочно улетаю в Прагу.

— Дела не терпят отлагательства? — Андрей произнес дежурную фразу, желая удержать Ольгу на проводе.

— Да, работа.

— Обычное дело или что-то экстраординарное? Она помолчала.

— Обычное, — отстранение проговорила она.

— Позвони, когда приедешь. Хорошо?

— Позвоню.

Он положил трубку.

Андрей не успел обдумать услышанное, вникнуть в интонацию — чего в ней больше: обыденности, тревоги или волнения, — как телефон снова зазвонил.

— Привет, Широков. Узнаешь старых друзей?

— Ну что тебе еще от меня надо?

— Ничего особенного. Приезжай. Прямо сейчас. Андрей вздохнул:

— Ладно.

Он надел клубный пиджак, желая уверить самого себя в первую очередь, что встреча будет неформальной. Андрей хорошо знал, что чуткий человек, даже не отдавая себе отчета, всякий раз выбирает одежду, подчиняясь подсознанию. Оно лучше знает, в чем тебе комфортнее в той или иной компании.

Широков затормозил возле длинного бетонного здания в Измайлово, на котором до сих пор висит вывеска из прошлого. Давно здесь никакого проектного института нет и никогда не будет. Бетонные этажи сданы в аренду, здесь есть все, что угодно. Даже ООО «Изделия из дуба». Он усмехнулся.

Ему как раз сюда.

Он вошел в вестибюль, где до сих пор висят часы, которые показывали время еще при социализме, но они шли и показывали новое время. Он взглянул на свои командирские… Знакомые изумлялись — почему, Широков, не купишь швейцарские? Неужели денег не хватает? Он улыбался в ответ и молчал. Он-то знал, почему носит именно эти часы…