Прикосновение смерти - Элмор Леонард

— Мне ничего объяснять не надо! — усмехнулся Август. — Я вижу, что происходит, я вижу, что она делает с вами.

— Понятно! — кивнул Ювеналий. — Скажите, что вы задумали?

Этот вопрос Августа не застал врасплох. У него наготове была парочка ответов, в том числе такой: «Оградить вашу жизнь от порока». Но сейчас он сказал с расстановкой:

— Я собираюсь убрать ее с дороги раз и навсегда.

— С дороги? — воскликнула Линн. — С чьей дороги?

— С его дороги, — ответил Август.

— Но разве я стою у него на пути? Он волен делать все, что ему заблагорассудится.

— Август, мне кажется, у вас сложилось неправильное представление о том, что происходит, — сказал Ювеналий. — Мы не сделали ничего предосудительного. Или я чего-то не понимаю?

— А по совести ли вы поступаете? Сомневаюсь в этом. А иначе как можно так долго предаваться греху!

— Мы ведь о моей совести говорим, да?

— Не о ее же, — ухмыльнулся Август. — У нее нет совести, она просто бессовестная…

— Если мы говорим о моей совести, тогда позвольте мне заверить вас, что с моей совестью все в порядке — она не пытается ни укорить меня, ни пристыдить…

— Именно так в жизни и происходит, — заметил Август. — Когда начинаешь жить не по совести, она устраняется, поскольку нарушаются всяческие моральные принципы. Бывает и по-другому: порядочная, чистая совесть мало-помалу превращается в беспомощную и никудышную.

— Почему вы полагаете, что у меня нет совести? — вмешалась Линн.

— У тебя ее нет, — отрезал Август. — Ты… пустышка, в тебе не осталось ни искры духовной жизни.

— Вам ли об этом говорить? — покачала головой Линн.

— Можешь возмущаться сколько угодно, это тебе не поможет. — Он вскинул револьвер. — Пришла пора подытожить свою жизнь. Давай, подводи итоги… И поторопись!

Линн впала в прострацию — глаз фиксировал происходящее, но рассудок в этом не участвовал.

— Ювеналий, скажи ему, что мы не делаем… ничего дурного. Господи… — произнесла она хриплым голосом.

— Вы, Август, рассуждаете о принципах морали с револьвером в руке, — сказал Ювеналий. — С точки зрения нравственных устоев это нормально?

— Вполне, — кивнул Август. — Мы поговорим об этом позже. Я отвезу вас в Олмонт на несколько дней для раздумья в уединении, так сказать. Там вы сможете поговорить с отцом Нестором, со мной… Можете вообще не разговаривать, если почувствуете, что молчание и размышление вам больше по душе. Дам вам почитать свои статьи…

— Почему бы нам не поговорить прямо сейчас?

— Позже поговорим…

Ювеналий шагнул к нему.

— Уберите револьвер и давайте побеседуем.

Август попятился.

— Позже поговорим, — повторил он.

Ювеналий снова шагнул к нему.

— Отдайте мне револьвер!

Август снова попятился и остановился, потому что уперся левым плечом в косяк балконной двери. Он навел револьвер на Ювеналия, целясь прямо ему в грудь.

— Август, ради бога, отдайте ему ваш револьвер! — вымолвила Линн.

Август взглянул на нее, перевел взгляд на Ювеналия, а затем она увидела, как он оттолкнул от себя Ювеналия левой рукой и направил револьвер прямо на нее.

Раздался оглушительный выстрел… И снова выстрел, и еще один… Третий выстрел пришелся в потолок. Ювеналий кинулся под правую руку Августа, отвел ее вверх своей левой, а правой рукой схватил Августа за воротник, вытолкнул его на балкон, приподнял, затем перекинул его через перила — в воздухе мелькнули его руки и ноги… Август вскрикнул, а затем исчез…

Грохот выстрелов все еще звучал в ушах Линн. Она не сводила глаз с Ювеналия. Он стоял к ней спиной, сжав руками перила, смотрел вниз и не поворачивался. И тогда она подошла к нему, прижалась всем телом, взяла его за руки.

— Он не шевелится, — сказал Ювеналий.

Она взглянула вниз и увидела Августа. Он лежал на спине, на цементных плитах, раскинув руки над головой, будто сообщал им о капитуляции.

— Кажется, я убил его, — подвел итог Ювеналий.

24

Говард Харт целых двенадцать минут распространялся на тему о разного рода махинациях и надувательстве всяких чудодеев, оракулов, телепатов. И при этом так и сыпал словечками типа «психогенетический», «психобиологический», «психофизиологический», «психосоматический», педалируя голосом «психо», что якобы придавало его высказываниям некую значимость, хотя никто из присутствующих в телестудии явно не улавливал никакого смысла во всей этой зауми.

Студия была набита битком. Всего присутствовало более сотни человек. Те, кто имел отношение к Ювеналию, — Линн Фолкнер, Билл Хилл, Антуанетта Бейкер, врач из детской больницы, где до сих пор находился под наблюдением Ричи и, как надеялась Антуанетта, смотрел в это время телевизор, Кэти Ворсингтон, отец Диллон, теолог из Детройтского университета, доктор наук Каплан, автор книги «Психоанализ: обман или лечение», — сидели в первом ряду. Двадцать семь молодых людей из Общества Святого Духа, в белых рубашках, но без нарукавных повязок, отец Нестор, сидевший в последнем ряду, сорок прихожан церкви Святого Джованни Боско и, наконец, фанаты передачи «В гостях у Говарда Харта» толпились на заднем плане.

Говард Харт сидел за гигантским письменным столом, у него за спиной якобы громоздились книжные полки. На нем был двубортный шелковый костюм и широкий галстук, слабо затянутый треугольным узлом.

Национальная телезвезда вела себя непринужденно, то и дело почесывая нос и поправляя парик.

— …В то время как мы пытаемся примирить мистические притязания нашего гостя с метафизической реальностью… — произнес он с улыбкой.

Психиатр Каплан пробормотал себе под нос:

— Он даже не осознает, какую бредятину порет…

— Ему, похоже, невдомек, как надо улыбаться в прямом эфире, — заметил Билл Хилл. — Рот до ушей, и все время скалится…

— Это у него ухмылка такая, кривая усмешка… — сказала Линн. — Тот еще перец!

— Мне сообщили, — продолжал Говард Харт, — что число откликов на эту передачу перекроет те, которые мы получили, когда сын знаменитого певца… — Харт ехидно усмехнулся, — демонстративно покинул студию во время нашей передачи, состоявшейся пару недель назад. — Харт выдержал паузу. — А теперь, если у вас есть вопросы к нашему гостю, дозванивайтесь до нас. Если у вас есть критические замечания, пожалуйста, изложите их. Я полагаю, наш гость не останется безучастным, что вызовет оживленную полемику. Я задействовал дюжину дополнительных телефонных операторов, и я уверен, мои преданные телезрители… — Харт оскалился, — не дадут мне ударить в грязь лицом. Итак, прямо сейчас встречайте нашего гостя!