Поход скорпионов - Евгений Лобачев

Взять хотя бы знакомство с Гиеагром…

В пылу битвы, когда кровь кипит, а в сознании умещается только одно чувство – ярость, – силы твои удваиваются. Усталость, боль, слабость, сомнения – все это куда-то уходит. Только, увы, не бесследно. Все, что ты получаешь, ты берешь взаймы, и расплачиваться придется очень скоро, а неведомый ростовщик заломит просто немыслимые проценты.

Отпихнув ногой тело поверженного тельца – уже без ненависти, на которую не осталось сил, а с ленивой брезгливостью, – я присел на траву, так как ноги больше не могли меня держать. Перед глазами все плыло, каждый вдох доставался с колоссальным трудом. И еще зверски болели обе руки. Нет, прислушавшись к себе, я вынужден был поправиться, зверски болела только левая рука, правая болела еще сильнее.

Я поднял глаза на гиганта, который с самодовольным видом оглаживал рыжеватую бородку, очевидно, когда-то водившую близкое знакомство с инструментом цирюльника. Что ж, стоит признать, у варвара были основания быть довольным собой – за считаные секунды отправить в Тень Зодиака пятерых… пусть и тельцов, пусть и призвав на помощь внезапность…

– Я благодарен тебе, Непосвященный, – собрав последние силы, проговорил я, отдавая должное справедливости, что старался делать всегда, когда была возможность.

Воин не спешил с ответом. Вырвав пучок травы, он с любовью оттирал от крови лезвие своего меча. Заговорил он, не глядя в мою сторону. С чудовищным акцентом, но на настоящем языке.

– Ерунда, я даже не успел как следует размяться. – Вытянув руку, он посмотрел на клинок в лучах заходящего солнца и, как видно, остался доволен результатом своих трудов, так как спрятал меч в ножны. – Впрочем, ты недурно держался.

Вот чего мне не хватало, так это снисходительной похвалы от этого самовлюбленного варвара! Тринадцатый бог, если бы я не был так изможден… Да нет, и тогда я не справился бы с этой горой в почти человеческом обличье, но я бы, вероятно, попытался.

– Я поблагодарил тебя однажды, варвар, и, сделав это, уже сделал вдвое больше того, что заслуживает любой Непосвященный, – сказал я, не сумев, да и не имея желания скрыть свое раздражение.

Одного я по крайней мере добился – гигант посмотрел в мою сторону. Немного удивленно и совсем не по-доброму. Зато выражение самодовольства с лица исчезло. На время, я так думаю. Могу биться об заклад, любование собой – его основное занятие, которому он уделяет еще больше времени, нежели упражнениям с оружием.

– Ты недурно держался, – повторил он, – для безродного бродяги. Но ты был бы так же мертв, как и твой приятель, не подоспей я вовремя. Так что я спас твою жизнь, хотя и не особо стремился к этому.

Я повернул голову в сторону своих товарищей по недавней схватке – прости меня, Скорпион, мог бы сделать это и раньше, но пьянящий туман битвы выветривался из головы слишком медленно. Да, с Глазом, очевидно, все было кончено. Если я успел поставить на пути булавы плечо вместо головы, то он этого сделать не сумел. Лица практически не было видно – сплошные кровоподтеки.

А вот Эписанфа двенадцать богов хранили по непонятной мне причине – пострадал в основном его меч, переломленный возле эфеса, а сам варвар уже поднялся на ноги, держась левой рукой за кисть правой. Хотя, возможно, причина не в благосклонности бессмертных богов, а в пренебрежении мертвых ныне тельцов, не пожелавших тратить время и силы на то, чтобы прикончить старика Непосвященного. По крайней мере, до тех пор, пока не расправятся со скорпионами.

Собрав все силы, встал на ноги и я. Я не вкладывал в эти движения никакого особого смысла вроде вызова или стремления встать с варваром лицом к лицу. Просто беседа вышла из той стадии, когда можно разговаривать сидя. Хотя кто знает, может, стоя мне представится шанс воткнуть в глотку наглеца кинжал мастера Борго. Я все еще не успел убрать его в ножны…

– Мою жизнь? – Я усмехнулся, глядя гиганту прямо в глаза. – Я не настолько дорожу ею, чтобы быть признательным Непосвященному за ее спасение.

– Я не дам за твою признательность и ломаной драхмы, – фыркнул варвар, поигрывая мускулами. – Так что смело оставь себе и ее, и свою никчемную жизнь.

– Не тебе распоряжаться моей жизнью. – Хвала Скорпиону, я снова ощутил закипающую внутри ярость.

Мы стояли в шаге друг от друга и сцепились взглядами так, что ни у одного из нас не хватило бы сил разорвать эту связь. Боги не обидели меня ростом, но на варвара мне приходилось смотреть снизу вверх.

Дурное дело – взвешивать шансы перед боем, которого все равно не избежать, но тут и взвешивать особо нечего. Враг и сильнее, и проворнее. К тому же мое физическое состояние очень далеко от идеального – я ранен и изможден. А тело варвара хоть и покрывают многочисленные шрамы, они все же явно получены не сегодня.

Если хоть что-то говорит в мою пользу, то лишь непомерная самоуверенность гиганта. Едва ли он считает меня серьезным соперником, а между тем за моими плечами две академии – Мирдграна, где меня все-таки научили, как вести поединок по всем правилам боевого искусства, и академия воровской жизни, в которой бои нередко проводятся по одному-единственному правилу: убей или сдохни.

Варвар сделал шаг назад, снова извлекая меч из ножен.

– Спасая твою жизнь, я сделал ошибку, – самокритично признался он. – По-моему, самое время ее исправить.

Я перехватил кинжал поудобнее, чувствуя, как оружие слилось со мной воедино, стало продолжением моей руки… нет, стало моей рукой, готовой действовать, с восторгом отдаваясь желанию убивать. Казалось, кинжал сам без моего участия способен найти путь к заветной цели.

Бой не будет долгим – если я не сумею прикончить варвара в первые же мгновения, он расправится со мной, не особо напрягаясь. На меч противника я не смотрел – только в глаза. Любое движение начинается именно там, там можно найти отражение всех замыслов врага, как бы умело ни скрывал он своих намерений. Есть только я и враг, весь остальной мир перестал для меня существовать.

И тут же он – я имею в виду мир – напомнил о своем существовании. Напомнил чрезвычайно громким и пронзительным голосом, вещающим что-то на незнакомом гортанном наречии. Через миг, утратив остатки концентрации, я узрел и обладателя этого голоса, невысокого чернявого парня, не разменявшего еще второй дюжины лет. Стоит ли говорить, что он также был Непосвященным. Если дальше так пойдет, то этих варваров на Землях Зодиака станет больше, чем честных подданных двенадцати богов.

Ума не приложу, откуда парень появился, но деятельность он развил бурную. Он не только говорил не переставая, он еще размахивал руками, вклинившись между мной и гигантом. Тот отвечал ему на том же наречии, коротко, отрывисто и явно недружелюбно.

В очередной раз всплеснув руками, парень повернулся ко мне и перешел на настоящий язык.

– Ради всех богов Священной горы, объясните мне, с какой радости вам убивать друг друга?!

– Друг друга? – надменно переспросил гигант. – Что ты хочешь этим сказать, Мильк? Я просто втопчу его в землю.

Я не успел отреагировать должным образом, так как снова заговорил парень, которого очевидно звали Мильком.

– Да неужели?! – Он повращал глазами, после чего отвесил в сторону громилы шутовской поклон. – Это действительно будет славная победа, великий Гиеагр! Что там армия Арзакены, тьфу! Вот расправиться с одиночкой, который истекает кровью и еле-еле стоит на ногах, – это истинный подвиг! Именно об этой битве будут слагать легенды потомки.

Гиеагр… Где-то я слышал это имя…

– О, я вижу, и ты включился в эту игру, – бросил Гиеагр. – И кто же сообщит потомкам о моем маленьком грешке?

Мильк прижал руку к груди и зажмурился, придав лицу мечтательное выражение.

– Я, Гиеагр. Не сомневайся, это место я выделю особо в своей летописи.

– Может, мне в таком случае стоит прикончить и тебя? – проревел гигант, нисколько, как мне показалось, не напугав этим Милька.

Тот состроил такую гримасу, что мне захотелось расхохотаться, несмотря на сложившуюся ситуацию.

– Убей, Гиеагр. Убей его, убей меня… Возможно, заодно ты захочешь убить и этого человека. – Мильк указал пальцем на Эписанфа, взирающего на происходящее абсолютно пустыми глазами. – Готов поклясться, что он наш земляк, но тебе, разумеется, наплевать на такие мелочи. Тебе совершенно неинтересно, что он здесь делает и почему сражался плечом к плечу с ва-а… с местными жителями. Как твое имя, уважаемый?

Эписанф медленно приходил в себя. В глаза постепенно возвращалось осмысленное выражение, он, по-моему, только сейчас осознал, что все еще жив и имеет шансы оставаться в данном состоянии еще какое-то время. Перестав баюкать руку – судя по всему, просто ушибленную – он сделал несколько шагов в нашу сторону и коротко поклонился.

– Меня зовут Эписанф, рад знакомству.

– Мильк, сын Интинора. – Парень ответил на поклон. – Подождите… Эписанф? Эписанф Гисидский? Автор трактата «О сравнительной тяжести тел и поступков»?