Форт Росс - Дмитрий Полетаев

— И желательно с подогревом, — тоже смеясь, подлил масла в огонь Дмитрий, — а то он все время порывается в ледяной воде искупаться!

Хохот, такой необходимый для разрядки после переживаний последнего дня, сотрясал лес.

— Вот и спасай после этого девушек из пиратского плена, — не унимался Фимка. — Или что-нибудь себе отморозишь, или с яичницей в штанах останешься!

Нахохотавшись вволю, ребята наконец затихли, обессиленно всхлипывая.

— А вообще, спасибо! — серьезным тоном проговорила вдруг Марго. — Я, конечно, могу и сама за себя постоять, но все равно чертовски приятно, когда тебя спасают! Прям как в приключенческом романе!

Последние слова Марго говорила, уже глядя на Дмитрия, который в ответ тоже буквально пожирал ее влюбленными глазами. У костра повисла пауза. Пофыркивали пасущиеся неподалеку стреноженные лошади. Марго легонько коснулась своими губами губ Дмитрия. Фимка с кряхтением поднялся с земли.

— Я тут пойду, пожалуй, к водопаду прогуляюсь…

Но его уже никто не слышал. Не в силах более сдерживаться, Дмитрий и Марго слились в страстном поцелуе.

Древний лес стоял в своей первозданной красе. Сквозь густую листву пробивались косые лучи солнечного света. Лес, казалось, был переполнен жизнью. Слышался неугомонный треск и щебет его обитателей. Заросшая папоротником тропинка сбегала к ручью, переливавшемуся бликами солнечных зайчиков. Фимка двинулся по ней в сторону, откуда доносился шум падающей воды. В многочисленных заводях речушки, шевеля плавниками, лениво стояла форель. Вода была настолько чистая, что рыбу было видно даже с тропинки. Постепенно скорость воды стала набирать обороты. Это, да еще усилившийся шум, говорило о том, что совсем скоро поток закончит свой плавный бег. Красота вокруг была такая, что Фимка опять пожалел, что не взял с собою камеру. Но возвращаться к костру ему не хотелось. Через некоторое время лес расступился, и взору открылась удивительная панорама. Лес, по обе стороны речки подступив прямо к обрыву, резко заканчивался, открывая потрясающий вид на долину, которая простиралась до самого горного хребта на горизонте. «Наверное, именно эта долина будет называться когда-то Сономой, — подумал Фимка. — Только леса уже не будет… Эх, надо было все-таки вернуться за камерой!»

Перепрыгивая с камня на камень, Фимка приблизился к самой кромке обрыва. Он даже лег на живот и подполз к самому его краю. Картина, открывшаяся его взору внизу, заставила его замереть на месте.

Водопад был всего метров тридцать в высоту. Он обрушивал воды реки в сформированный им же бассейн. Огромные валуны окаймляли естественный водоем. Чуть расступившийся вначале лес, дав место реке для ее свободного падения, живописно подступал к водоему, в котором плескались русалки.

По крайней мере так Фиме показалось в первую минуту.

Иссиня-черные волосы, украшения из перьев и бисерных нитей, раскосые глаза, высокие скулы, татуированный орнамент на лицах и телах — индианки! Шесть-семь — Фимка никак не мог сосчитать — совсем еще молодых девчонок забавляли себя тем, чем забавлялись бы их ровесники и ровесницы во все времена и в любой стране. Забравшись на огромный валун, выступом нависший над заводью, они с визгом прыгали в воду. Их смуглые мокрые тела искрились на закатном солнце, добавлявшем в окружающую гамму красноватый оттенок. Одна из индианок, на которую Фимка сразу обратил внимание, нырнув в воду, в два сильных гребка переплыла на другую сторону бассейна, выбралась на камни и встала под струи водопада.

Фимка боялся пошевелиться на своем наблюдательном посту. Щеки его горели, во рту пересохло, пальцы судорожно впились в камень. «Не-е… Кажись, с наследниками все будет нормально», — усмехнулся он про себя и заерзал на камне, поправляя штаны.

Услышать из-за шума падающей воды индианка ничего не могла — скорее она почувствовала движение. Откинув с лица мокрые волосы, она взглянула вверх и встретилась прямо с Фимкиным взглядом. Девушка на секунду замерла от неожиданности. По-видимому, ничего кроме восхищения этот взгляд не выражал и уж тем более никакой опасности от него не исходило. Придя к такому заключению, индианка озорно улыбнулась и медленно повернулась под струями воды, оглаживая руками бедра. Когда она вновь взглянула на молодого человека, прильнувшего наверху к скале, то даже прыснула от смеха. На парня было жалко смотреть…

Но что это? Его мужской просяще-умоляющий взгляд вдруг изменился. Глаза парня в ужасе округлились, рот открылся, как будто он хотел ей что-то крикнуть. Но главное, взгляд его устремился куда-то за нее…

Инстинкт «дикой дочери природы» сработал быстрее мысли! Без подготовки и раздумий, не оборачиваясь, девушка мгновенно соскользнула в воду. На то место, где она только что стояла, упала грубо сплетенная сеть.

Фимино эротическое оцепенение как рукой сняло! Вскочив на ноги, он во всю глотку заорал: «Сзади!» Правда, как ему показалось, «его» индианка исчезла даже раньше крика. Здоровенный мужик с серьгой в ухе и в ботфортах, неизвестно откуда вывалившийся из-за кустов, чертыхнувшись, подхватил свою пустую сеть и что-то проорал на другую сторону бассейна. Что именно, Фима не расслышал, но то, что фраза была произнесена по-английски, не вызывало сомнений. Дальше все происходило, как в каком-то кошмаре. Из всех кустов, окружающих заводь, с гиканьем и воплями вывалила орава головорезов, в которых Фимка к ужасу своему узнал старых знакомых по монтереевскому базару.

Окружив голых визжащих девчонок, они стали грубо валить их на землю и связывать. Пираты не церемонились. Особо строптивые получали удар в лицо и сразу же обмякали в руках бандитов. Последние тоже были разгорячены эротической сценой, которую они, как и Фимка, какое-то время наблюдали. Один из пиратов, схватив связанную по рукам и ногам индианку и перекинув ее через ствол поваленного дерева, пристроился было сзади, но тут же получил удар сапогом по голым ягодицам. Фимка даже не сразу узнал капитана. От его былого лоска и величественности не осталось и следа. Один глаз у него был полностью затекший, рот и нос разбиты, как у боксера после боя. Он в ярости бегал по берегу, держа в одной руке обнаженную саблю, а в другой — длинный кнут, которым время от времени охаживал и пленниц, и своих головорезов.

— Move, move, move! — отчаянно орал он беззубым ртом. — And look carefully! Who finds me that tattooed bitch, will be a rich man![9]

Последнее, что успел заметить Фима, — это то, что его «возлюбленной» среди собранных пиратами в кучу визжащих и рыдающих индианок, не было. Но насладиться этой мыслью он так и не успел. В этот момент Фимкино сознание выключили ударом ружейного приклада — сзади, по голове.