Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VI - Ваня Мордорский

неправильности вокруг, духовные растения и потоки Ци. В голове всплыли воспоминания Цинь Юй, который буквально видел не только нити Ци, но и нити прерванных судеб, как он их называл. На такое я был не способен, но тот же разрыв, бессмертного, ощутил.

Следующие несколько предрассветных часов я делал то, чего давно не практиковал — пытался совладать со всеми эмоциями, испытанными этой ночью. Для этого я заново прокрутил случившееся будущее, заново пережил смерти всех своих спутников и…заново на всё это отреагировал. Лишь после этого я ощутил, что в душе наступает покой. Я пережил всё так, будто это случилось на самом деле.

Когда на Дикие Земли и на наш пригорок упали рассветные лучи солнца, я закончил медитировать и…размышлять. Лисы всё это время лежали рядом, погруженные в себя. Ло-Ло была дозорной, а Лянг смотрел всю ночь в звездное небо.

Ли Бо.

«А?»

Мне интересно, ты случайно не разговаривал с этим… Бессмертным? Все-таки вы оба Бессмертные, небось нашлись темы для разговоров.

Повисла пауза.

«Разговаривал.»

И твои страхи он тебе тоже показывал?

«У Бессмертного нет страхов.» — надменно ответил он.

Так уж нет? А как насчет страха навечно остаться в кувшине?

«Это не страх, а просто желание нормальной жизни.» — фыркнул Ли Бо.

Ладно, меня интересует другое. Я не знал, что Бессмертные могут быть…«затычкой» в теле Поднебесной. Ты не говорил, что подобное возможно.

«Потому что сам не знал.»

В смысле?

«Как бы тебе объяснить, Ван. Бессмертные…они ведь разные бывают, и тот, с кем мы столкнулись, один из…первых.»

Первых?

«Обязательно всё переспрашивать?»

А ты иначе ничего не расскажешь.

«Кхм…ну, в общем, есть Первые Бессмертные, появившиеся на заре зарождения Поднебесной, а есть все остальные, и… между ними всё же есть отличия.»

Как я понимаю, — предположил я, — это способы становления Бессмертным тогда и сейчас отличаются?

«И да, и нет. Такие способы были и тогда, просто о них не знали. Если коротко — тогда был упор полностью на духовный путь, а теперь…»

На эликсиры?

«Пффф, эликсиры… Ни один эликсир не сделает тебя Бессмертным.»

Пилюли?

«И пилюли тоже. Не бывает таких чудодейственных пилюль.»

Тогда как же ты стал Бессмертным? — удивился я.

Ли Бо никогда не говорил об этом. За всё время нашего совместного путешествия он будто сознательно избегал этой темы и намеков на нее.

«Пилюль нет, а вот персики Бессмертия вполне существуют.» — серьезно сказал он.

Персики Бессмертия? Я думал это очередной миф.

«И вовсе не миф. Просто истории, которые ты слышал, скорее всего описывают это как будто кто-то просто случайно съел персик и стал Бессмертным.»

А это не так?

«Конечно не так!» — возмутился Ли Бо, — «Во-первых, Практик должен достичь очень высоких ступеней развития, достигнуть пределов развития тела и души…»

А это какая ступень? — невинно поинтересовался я.

«Рано тебе это знать, ученик. Так вот, о чем там я?»

Достигнуть пределов развития тела и души, — напомнил я.

«Вот. Те, кто достиг этого предела, и каким-то образом заполучил персик Бессмертия, обретают возможность слияния тела и души в нечто совершенно иное, неуничтожимое.»

В Бессмертного.

«Именно.»

Значит, первые Бессмертные каким-то образом делали это без персиков?

«Да. Видимо да… Каким-то образом они сами раздвигали эти пределы, исключительно своей волей и пониманием.»

Значит, те Бессмертные были помощнее вас?

«Думаю…все же… да» — нехотя признал Ли Бо, — «Я не могу представить никого из знакомых мне Бессмертных, кто бы выдержал то, что выдерживает этот Бессмертный. Он удерживает свое существование своей Волей и подпиткой от Поднебесной. И всё…»

А я могу ему как-то помочь?

«Увы…не тот уровень, тебе бы самому не подохнуть от стаи волков, куда уж помогать Бессмертным. Судя по тому, как долго ты сидел ночью, то ты видел не очень приятные вещи у „паука“?»

Да…приятными назвать их сложно.

«Не бери в голову,» — взлетел передо мной кувшин, — «Страхи страхами, а будущее мы делаем сами. Твой путь только твой, и знать его кроме тебя никто не может.»

Может и так, — согласился я, — Но эти страхи были обоснованы, и заставили меня под другим углом взглянуть на наше путешествие.

«Это хорошо»

Старый монах

смеется над картой —

«Путь? Он везде».

Я аж рот открыл. После Великих Карповых Озер да и там тоже, Ли Бо перестал сочинять стихи. Его как отрезало. А тут вдруг…

Ты чего это? — с подозрением спросил я.

«В смысле „чего“? Творческий кризис был. Надоели стихи… Теперь мой поэтический дар вернулся с еще большей силой.»

Я вздохнул. Похоже, силу этого поэтического дара испытаю я на себе.

Это Бессмертный? — предположил я, — Это он тебе что-то сказал?

«Ну… Сказал пару любопытных слов.»

Подробностей не будет? — с надеждой спросил я. Разговор двух Бессмертных — что может быть интереснее?

«Нет. Не будет. Это личное.» — отрезал Ли Бо.

Что ж, личное так личное.

Я пошевелил затекшими за ночь руками и ногами, и зевнул. Переживание эмоций выматывает, потом усталость будто вагоны разгружал. Вот и сейчас я встал, и на меня «накатило».

Зато Ли Бо рявкнул во весь голос:

— ПОДЪЕМ!

И лисы как ужаленные подпрыгнули с места.

— Ты чего? — воскликнула Хрули.

— Больной совсем? — добавила Джинг.

Я вздохнул. Что бы ни случилось там, в будущем, в моих страхах — тут все осталось по-прежнему. Всё те же Хрули и Джинг, и всё тот же Ли Бо. И это неожиданно обрадовало.

Живот заурчал и я понял, что неплохо бы чего-нибудь поесть.

— Ван есть хочет? — вскочила Хрули, — Я на охоту.

— Я с тобой.

— Ты все равно ничего не поймаешь, я быстрее.

— У меня теперь тоже второй хвост.

— Отросток. — поправила их Ло-Ло, — Вы пока еще однохвостые.

— Это временно. — вскинула голову Джинг.

— Ло-Ло, — окликнул я улитку, — сходи с ними.

— А? — удивилась та, — Они что, сами не справятся? Уже не маленькие.

— Лучше не разделяйтесь. — серьезно сказал я, — Эти Дикие Земли…

— Мы лисьими тропами ходим! — пискнула Хрули, — Не оставляем следов.

— Так не оставляете, что стаю волков за собой притащили? — грозно спросила Ло-Ло.

— Это…была случайность, — сглотнула Джинг.

— Идите, — махнул я рукой, а сам начал разминать руки-ноги, по которым прокатились мурашки онемения.

— Я