В дни революции - Константин Оберучев

   Спасибо большое нашим друзьям-норвежцам за всё внимание и заботу о наших страдающих братьях. Во время конференции норвежцы шли на встречу действительным нуждам и были милыми посредниками в переговорах, стремившимися уладить споры к общему благополучию.

   Из Христиании путь наш был в Стокгольм, где должно было состояться совещание с Шведским Красным Крестом по вопросу, главным образом, о транспорте. Вопросы были разрешены быстро, в особенности, имея в виду желание шведов помочь транспортировке пленных. Но как удастся провести в жизнь то, что решено -- это другой вопрос: ведь, положение в России теперь таково, что не с кем разговаривать по деловым вопросам.

   Мне пришлось в бытность в Швеции встречать и провожать поезда с инвалидами, перевозимыми из Австрии и Германии. И то внимание, те удобства, ту заботу, которыми пользуются мои соотечественники в Швеции, никогда не забуду, и не забудет этого русский народ.

   В Стокгольме я задержался и воспользовался гостеприимством страны и досугом, чтобы наскоро набросать эти отрывочные воспоминания.

   Пусть читатели не посетуют за то, что я им даю.

   Но я не обещал писать им историю Российской революции. Я обещал поделиться с ними тем, что видел, участником чего мне довелось быть.

   Писать историю ещё не время. Она только творится. И настанет час, когда будущий историк будет вскрывать тайники сегодняшней нашей жизни.

   Если взгляд его случайно упадёт на эту книгу, и он извлечёт из неё хотя что-нибудь, что даст ему возможность осветить малейшую деталь, я буду считать, что не даром использовал свой невольный досуг.

Заключение. Оценка современного момента.

   Как ни тяжелы переживаемые в настоящее время события, но они не должны вселять сомнения в успехе русской революции, так как коллективный разум и коллективная любовь к родине переработают всё в таком направлении, что строительство новой молодой России пойдёт по правильному пути.

   К тому же всем, имевшим счастье находиться во время революции в России и принимать участие в современной жизни, было ясно, что начавшаяся так красиво русская революция должна была пройти через тот кошмарный и кровавый этап, виновниками которого являются опоздавшие к революции люди, огорчённые, что таковая произошла без их участия, и решившие во чтобы то ни стало продолжать и "углублять" революцию. Для этого они воспользовались легко воспринимаемым несознательными массами лозунгом, отвечающим утомлённым войной гражданам, с одной стороны, и с другой, -- трусливым душам, убегавшим от войны всегда, -- и при старом режиме и при новом, -- не желавшим защищать ни царскую, угнетавшую всех Россию, ни Россию революционную, сумевшую в короткое время провести в жизнь такую сумму прав граждан, какой не обладает ни одна страна в мире.

   Революция началась красивым жестом.

   Стоило только серьёзно сказать старому правительству, доведшему Россию до позора: "уходи вон", как оно вынуждено было выполнить немедленно этот приказ и удалиться без сопротивления. И потому революция совершилась почти без кровопролития, без жертв. Старый, обветшавший строй пал, как ветхая одежда, которую быстро снимают и выбрасывают вон, как совершенно ненужную вещь.

   И в этом именно и заключалась красота нашей революции. Она пришла вовремя и отвечала чаяниям и настроениям всех без исключения.

   С каким восторгом принята была весть о перевороте всеми!

   Я встречался с людьми самых различных политических убеждений и настроений и ни от кого не слышал ни слова укоризны по адресу деятелей революции, ни одного указания, что делать этого было нельзя, что оно было несвоевременно. Нет, всеобщая радость, общий восторг вызвали первые события о перевороте, о свержении старого строя, столь опостылевшего всем.

   Надо было видеть те грандиозные манифестации, которые происходили в городах по поводу происшедшего, в честь нового будущего. Многотысячные толпы народа выходили на улицу и манифестировали свои чувства перед только что народившимися революционными организациями и органами революционной власти. И эти толпы, всегда в прошлое время разгонявшиеся полицией, проходили стройными рядами и хотя запружали улицы, но не было ни одного несчастного случая, ни одной жертвы. И это непривычное в жизни русской толпы явление -- ясный показатель, как серьёзно радостно принято было осуществление в российской жизни начал свободы.

   Казалось, жившая веками закрепощённой Россия привыкла всё-таки к свободной жизни и восприяла её легко и без потрясений.

   И думалось, что пройдёт короткий промежуток времени первых восторгов и упоения свободой и начнётся строительство новой жизни, столь необходимое для блага всех народов, населяющих необъятные шири нашей страны, и для блага всех других народов, нормальному развитию жизни которых не могла не мешать близость к ним страны, где ещё не были сброшены цепи векового рабства.

   Но свобода народам никогда не давалась дёшево и без жертв. И было бы большой наивностью рассчитывать, что Россия покажет невиданный в истории пример лёгкого освобождения от пут рабства и перехода к новой свободной жизни столь же красиво, каким было начало революции, первые моменты её. Нет, необходимо было испить чашу до дна.

   Новой России не страшна была, правда, контрреволюция, выступление старых сил, недовольных приходом новых деятелей. У них, этих старых сил, не было почвы под ногами, не было на кого опереться, ибо очень уж измучены были все старым произволом. И контрреволюция, в её обычном понимании, не угрожала молодой России.

   Равным образом, не страшны были молодой России и попытки революционных авантюристов вести перманентную революцию, хотя эти последние опирались и опираются как будто на широкие массы взбудораженного народа, которому они выкидывают очень понятные и весьма приемлемые лозунги. Молодой России они не страшны.

   И это утверждение я позволяю себе делать в то время, когда Россия переживает серьёзный кризис, и когда на улицах многих городов происходит гражданская война, когда всюду царит анархия, и революция приняла кровавые формы междоусобной войны и грозит в потоках крови затопить с таким трудом, ценою вековой борьбы лучших сынов России, только что добытую свободу.

   Я позволяю себе утверждать это потому, что меня не оставляет вера, что гипноз пройдёт, и стремление к нормальной здоровой жизни приведёт, наконец, страну к прекращению междоусобицы и восстановлению необходимого порядка для воссоздания действенной жизни свободных граждан новой России.