Пария - Дэн Абнетт

- Объясните, что это! – потребовала я.

- Вернись сейчас же! – рявкнул в ответ Хоуди.

Я вскинула руку, схватилась за край экрана молитвенного аппарата и наклонила его к себе. Херувимы шумно забили крылышками, пытаясь выровнять свой полет и взмыть вверх.

Я вновь начала читать, медленно, по слогам произнося слова.

Читая, я видела, как с каждым слогом зеленоватое пятно становится все больше. Я резко остановилась, потом продолжила – и увидела, что рост пятна полностью соответствует скорости моего чтения.

Я прекратила читать. Поднялась. Потом пошла обратно к Хоуди; молитвенный аппарат, низко жужжа, неторопливо последовал за мной. Все экклезиархи, не отрываясь, глядели на меня.

- Что вы заставляете меня делать? – спросила я. – Что здесь происходит?

- Просто делай что тебе говорят, - ответил исповедник.

- Что это за слова? – не унималась я, показав на молитвенный аппарат, - Откуда вы их взяли?

- Это наши слова, - произнесла одна из теней за решетчатыми дверцами.

- Это слова, которые написал наш господин, - подхватила вторая.

- Кто это – ваш господин? – спросила я.

- Ты не должна произносить его имя, - заметила третья тень.

- Тогда – что написано в его книге? – задала я новый вопрос.

- Это одна книга, - произнесла первая тень.

- Но во многих томах, - подхватила вторая.

- Он начал ее, но так и не закончил, - заметила третья.

- Немедленно встань сюда! – раздраженно скомандовал Хоуди, показывая на место у пюпитра.

Я неохотно поплелась назад. Он подвел молитвенный аппарат ближе и заставил его зависнуть передо мной.

- Мы продолжим и используем одно из слов, - произнес он.

- Согласны, - ответила первая тень. – Несмотря на ее отношение, мы заинтересованы в действиях этой самки.

Хоуди посмотрел на меня. Взгляд сквозь прорези маски показался мне крайне напряженным.

- Одно слово, - произнес он. – Сосредоточься и произнеси его как можно отчетливее.

Он прикоснулся к парящему в воздухе экрану, и на нем возникло слово. Экран шипел и мигал, словно было крайне тяжело поддерживать необходимую четкость изображения.

Я посмотрела на экран.

И произнесла слово.

ГЛАВА 26 

О слове и том, что произошло потом

 Я не знала, что это за слово и понятия не имела, что оно означает. Я произнесла его, словно подчиняясь некой таинственной силе, и в то же мгновение оно исчезло из моей памяти.

А потом произошло нечто необъяснимое. Древний алтарь, стоявший у дальней стены медной комнаты, взмыл в воздух. Он взмыл в воздух, странно коробясь и теряя форму, а потом разлетелся вдребезги, взорвался - словно на него обрушилось что-то огромное и тяжелое, разбившее его на части и разбросавшее куски металла в разные стороны, или словно взорвалась спрятанная в нем граната. Медные и латунные осколки отскакивали от стен, потолка и решетчатых шкафчиков, дождем сыпались вокруг нас, подпрыгивая на полу, словно горсть брошенных монет.

Я обнаружила, что лежу на полу, и медленно поднялась, опираясь на руки и колени. В ушах звенело. Пюпитр опрокинулся. В нескольких метрах от меня я увидела молитвенный аппарат – он валялся на полу, разбитый и искореженный; по обломкам пробегали искры; экран затрещал и погас.

Я повернулась, чтобы осмотреться. Потом провела рукой по рту и увидела на пальцах кровь. Похоже, я насквозь прокусила нижнюю губу.

Экклезиархи тоже выглядели не лучшим образом. Некоторые лежали на полу, как я – за компанию как минимум с тремя щитами. Многие стояли на ногах – но шатались, словно контуженые. Инструменты, которые они держали в руках, вырубились от короткого замыкания.

- А теперь я снова требую объяснений, - обратилась я к Хоуди.

- Мы поместим тебя в место временного содержания, - произнес он, стараясь сохранять самообладание.

- Нет, - ответила я. – Вы объясните мне все это. Сейчас же.

- Ты не смеешь… - начал он.

- Не заставляйте меня произносить это слово еще раз. – оборвала я.

На самом деле, я не помнила слово, и не могла повторить его – но он-то этого не знал.

- Держите ее в рамках! – потребовала одна из теней.

- Эта самка выполнила испытание энунции, и ее жизненные показатели лучше, чем у всех образцов, которые были до нее, - произнесла вторая. – Она – первая в очереди на исследование и развитие ее навыков нашим хозяином.

- Она – наша собственность, - огрызнулся Хоуди. – А вы не командуете нами и не смеете отдавать приказы! Вы – наши партнеры в этом деле, но мы не можем просто так отдать то, за что так дорого заплатили!

- Утихомирьте ее, или это сделаем мы, - произнесла тень. – И мы возьмем все, что пожелаем, если решим, что это необходимо.

Хоуди взглянул на меня и снял капироту. Его лицо влажно блестело, волосы слиплись от пота.

- Троном Святым тебя прошу, делай что я говорю, - попросил он. – Иначе они тебя заберут, а тебе этого точно не надо!

Внезапно Понтифик Урба издал пронзительный вопль. Мы резко обернулись в его сторону и увидели, как он бьется в судорогах на своем троне, раскинув руки и ноги и прогнув тело назад. С ним случился припадок. Он смотрел в потолок и запрокидывал голову, пока золотая митра не свалилась, зацепившись за спинку трона – не помогла даже проволока, удерживавшая головной убор на месте. Изо рта Понтифика хлынула кровь.

- Что это? – резко спросил Хоуди.

- Возможно, пост-фраза? – предположил один из экклезиархов. – Последствия энунциации?

- Пошлите за медиками! – рявкнул Хоуди. – Срочно пришлите сюда доктора или еще кого-нибудь из лекарей! И выставьте охрану. 

Несчастный Понтифик тем временем продолжал орать, корчиться и истекать кровью. Из приемной уже спешил отряд охранников. Как и те, которых мы видели в базилике, они были облачены в длинные одеяния и маски, которым было придано сходство с ликами святых – но их одеяния были синими, а поверх них красовались кольчуги из керамитовых пластин и латунных колец. Они были вооружены длинными силовыми шестами, и у каждого на боку висел кутро в медных ножнах.

Я удивилась - с каких это пор служители Экклезиархии мужского пола получили право носить оружие?

- Охраняйте ее, - приказал им Хоуди, указав на меня. Тем временем в библиотеку рысью вбежало трое врачей из Оффицио Медикае в красных стихарях; они окружили Понтифика, чтобы позаботиться о нем.

Одна из теней за решетчатыми дверями потребовала, чтобы Хоуди составил полный отчет о произошедшем. Голос звучал, словно скрип камня по кресалу.

Хоуди повернулся и впился взглядом в темные фигуры.

- Оставьте нас! – бросил он. – Немедленно! Идите в нижние покои и будьте готовы покинуть это место при необходимости.

- Выражаем неудовольствие, - произнесла первая тень. – Вы ищете возможность исключить нас из состава совета и оставить эту самку для вашего личного распоряжения….

- Варп тебя побери, Скарпак! – заорал Хоуди. – Работай с нами, как обещал! Мы пока даже не знаем, что это такое. Убирайтесь, пока мы не усилили охрану!

Огромные тени на секунду резко обрисовались на фоне освещенных дверей, а потом пропали, отступив назад, в помещения, расположенные за деревянной перегородкой.

Понтифику, похоже, не стало лучше. Кровь и слюна по-прежнему потоком лились у него изо рта сквозь стиснутые зубы. 

А потом я увидела ключ. Это был маленький латунный ключик, один из тех, что запирали решетчатые дверцы, защищавшие полки с древними томами. Экклезиарх оставил его в замке, когда брал с полки или заменял один из бревиариев, пассажи из которых я читала вслух.

Я увидела, как ключик задергался в замке. Дергаясь и вертясь, словно по своей собственной воле, он выскочил из замка и упал на пол. В следующую секунду решетчатые дверцы полки резко распахнулись – тоже сами по себе.

- Исповедник? – позвала я. Вооруженные стражники стояли вокруг, и никто не видел этого. Их внимание было всецело поглощено шумом и суетой, которую устроили экклезиархи и врачи, сгрудившиеся вокруг страдающего Понтифика.

Я почувствовала, что пол у меня под ногами задрожал.

- Исповедник? – снова позвала я. – Хоуди!

Он повернулся ко мне, его лицо было рассерженным и озабоченным.

- Ну, что еще? – бросил он.

- Смотрите, - сказала я.

Пол снова вздрогнул. Пожалуй, больше всего это напоминало шаги приближающегося гиганта, от которых сотрясалась вся комната. Я молча ткнула пальцем в сторону полок. С резким металлическим скрежетом сломалось несколько замков, решетчатые дверцы распахнулись под собственной тяжестью.

- Свет божий… - ошеломленно пробормотал Хоуди, широко раскрыв глаза. 

Один за другим, экклезиархи умолкли и повернулись, чтобы посмотреть, что происходит. В помещении становилось все тише и тише – пока наконец единственным звуком не осталось хныканье несчастного Понтифика.