Знаменитые морские разбойники. От викингов до пиратов - Рудольф Баландин

Неожиданные выстрелы ошеломили наступавших: несколько человек упали. Но, завидя неприятеля, флибустьеры с дикой яростью ринулись навстречу. Солдаты в ужасе бросились к крепости. Пираты догоняли и рубили их. Крепостные ворота были открыты для отступавших, а из пушек не стреляли, чтобы не убивать своих.

Добраться флибустьерам к богатым домам и церквам было нелегко: улицы перегораживали брустверы, за которыми находились солдаты с орудиями и вооруженные горожане. Тогда Граммон приказал своим лучшим стрелкам подняться на крыши домов и стены крепости, прицельно отстреливая тех, кто находится возле орудий. Вскоре пушки остались «беспризорными». Пираты захватили их и направили на городские кварталы. Жители не посмели сопротивляться и сложили оружие.

Оставалось взять последний форт, который обороняли четыреста человек с двадцатью четырьмя пушками Граммон приступил к осаде по всем правилам военного искусства. Пока основная часть его воинства отдыхала, расположившись в домах или рыская в поисках добычи, напротив форта установили батарею. Испанцы не смели показаться на валу из-за постоянного ружейного обстрела. Осаждающие открыли огонь из пушек, стараясь пробить бреши в стенах. Это им не удалось. Штурм отложили на следующий день. Но и утром он не состоялся, ибо все осажденные предпочли бежать.

Теперь флибустьеры смогли основательно заняться тем делом, ради которою явились сюда: грабежами. Однако в городских домах поживы почти не было: хозяева либо надежно спрятали свои сокровища, либо забрали с собой, убегая в лес Большие отряды флибустьеров стали рыскать в окрестностях города, ища богачей и богатства. Но и тут успехи были невелики.

130 флибустьеров угодили в засаду. Их окружили 800 испанских солдат, руководимых губернатором соседнего города. Несмотря на критическое положение, разбойники, сражаясь, организованно отступили к городу, потеряв убитыми 20 человек. Более всего огорчало их то, что два товарища попали в плен.

Граммон предложил выкупить своих двух людей за десятки испанцев, находившихся у него в плену. Губернатор не согласился. Граммон пришел в ярость:

— Это так-то вы отвечаете на мое великодушное предложение?! А вам не кажется, что я могу изрубить всех пленных испанцев и сжечь город дотла?

Губернатор, упоенный своей хоть крохотной, но победой, был непреклонен:

— Разбойники привыкли убивать и разрушать. Но у Испании достаточно денег, чтобы снова отстроить город, и хватит людей, чтобы его заселить!

Эта наглость (при очевидной трусости, ибо губернатор рисковал чужими жизнями, а не своей) окончательно вывела Граммона из равновесия. Вопреки своему обыкновению, он велел казнить пять испанских офицеров и поджечь несколько домов — на глазах у посланника губернатора.

Больших злодеяний Граммон не стал совершать и, к счастью для пленников, не сдержал своего слова. Он не был кровожаден и свиреп. Не потому ли добыча после его набегов была не слишком обильной? Ведь он запрещал пытать пленных, а добровольно никто местонахождения своих сокровищ не выдавал.

Итак, «генерал» город не сжег. Флибустьеры продолжали праздновать победу, располагаясь в лучших домах и опустошая погреба. День святого Людовика, 25 августа — именины короля, не признающего флибустьеров, — Граммон отметил пышно. Утром был дан орудийный салют. Разодетые в роскошные (награбленные) наряды пираты прошли нестройными рядами по главной улице города под дикий грохот барабанов и музыку оркестра.

Банкет устроили на площади перед церковью. Столы были накрыты с необычайным великолепием и уставлены лучшими испанскими винами. На праздник пригласили молодых горожанок и даже горожан (все-таки из их погребов яства).

Вечером был устроен самый необычайный фейерверк. На городском складе находился груз ценного кампешевого дерева — превосходного материала для мебели и красочных паркетов — стоимостью в 200 000 пиастров. Граммон приказал устроить грандиозный костер и в считанные часы буквально пустил на ветер целое состояние.

Говорят, при этом он произнес.

— Да могут ли они там, в Версале, тягаться с нами? Им же это не по карману!

Так флибустьер затмил «короля-солнце» Людовика XIV.

Возвращались они в Санто-Доминго в тревожном настроении. Чем ответят на их непослушание французские власти? Ответ был ошеломляющим: де Граммону предложили пост губернатора южной части Санто-Доминго, а де Граафу — должность начальника полиции.

Понять решение французских властей нетрудно. У них не было никаких возможностей обуздать силой головорезов и их прославленных командиров. Почетные посты заставляют обратиться к мирной деятельности. Тем более что за время их отсутствия испанские корабли, не считаясь с мирным соглашением, ограбили нескольких французских купцов и уничтожили суда. Поход Граммона вполне мог сойти за ответный удар.

Граммон не стал отказываться от почетного поста, только просил чуть повременить, ибо ему еще требуется закончить некоторые дела. Он снарядил свой корабль и со сто восемьюдесятью верными флибустьерами вышел в открытое море. Куда они направлялись? К какому острову сокровищ? На какие райские берега? Это так и осталось тайной.

С той поры о доблестном флибустьере Граммоне и его команде не было никаких сведений. Возможно, это самый романтический уход пирата — в неведомое.

Чёрная борода

Кто такой герой? Человек, о котором слагают легенды.

Это определение вполне допустимо. И тогда Эдварда Тича можно с полным основанием считать героем. О нем сложено немало былей и небылиц.

Он имел устрашающую внешность. Лицо его покрывала черная растительность. Борода начиналась почти от самых глаз. Он её заплетал в мелкие косички, подвязывал их лентами и заправлял за уши. От него разило смесью пороха и рома, звериным запахом давно немытого тела. На одежде — пятна крови и вина.

Перед боем он перепоясывал грудь крест-накрест двумя широкими лентами с тремя пистолетами на каждой. Под шляпой закреплял два тлеющих фитиля. Струйки дыма по обе стороны его головы заставляли вспомнить о волосатых и злобных исчадиях ада. Одним своим видом он мог привести в ужас слабонервного человека.

Эдвард Тич родился в английском городе Бристоле в 1680 году. Ушел в море на каперских судах, которые тогда активно грабили французов. Даже среди пиратов он отличался злостью, храбростью и силой. За крутой нрав ему несколько лет не доверяли командный пост.

Однажды его отряд захватил французский шлюп. Черная Борода отличился в бою и был выбран капитаном С командой он не церемонился, полагаясь на стальной кулак и зычный голос, а не на объяснения и уговоры. Многое сходило ему с рук, потому что на его корабле вино и ром пили чаще, чем воду.

«Сегодня кончился ром, — записал он в дневнике. — Наша компания была почти трезвой. Мерзавцы пытались устроить заговор. Они стали много говорить о том, чтобы отделиться… Вечером захватили корабль с большим количеством спиртного на борту. Снова все хорошо».

Дела у него шли неплохо. В 1718 году пиратская эскадра захватила в районе острова Мартиника крупный французский корабль, вооруженный сорока пушками. Его переименовали в «Отмщение Королевы Анны» и доверили Черной Бороде.

Тич обрел полную самостоятельность. Он тотчас превратился в пирата-интернационалиста, успешно грабя и своих соплеменников. Сначала это было английское торговое судно, которое начисто выпотрошили и сожгли, предварительно высадив команду на берег.

Затем им попался тридцатипушечный корабль королевского военно-морского флота. Несколько часов продолжалась артиллерийская перестрелка. Пираты победили, но захватить этот трофей не смогли: не догнали. Зато чуть позже без боя приобрели десятипушечный шлюп «Месть» (пиратский, между прочим; мелкий хищник попал в лапы крупному).

Следующим трофеем стал барк «Авантюр». Теперь Тич обзавелся эскадрой. Они организовали эффективный пиратский промысел, регулярно захватывая торговые суда и сбывая награбленное в Северной Каролине. Здесь губернатор и торговцы во имя выгоды умели не замечать, из каких рук они получают товары.

На подходе к порту Чарлстон Тич «конфисковал» корабль с богатыми торговцами, а также ограбил 8 судов, стоявших на рейде. За пленных он получил крупный выкуп. В итоге у него оказалось, помимо всего прочего, много золота и серебра. Богатства требовалось разделить на всю разбойничью братию. И тут сердце Черной Бороды дрогнуло. Не смог он добровольно расстаться с большей частью добычи.

Тич осуществил хитрую операцию. Возле острова Топсейл устроил стоянку якобы для ремонта судов. Взяв наиболее верных 40 человек, он с сокровищами перебрался на баркасе в Северную Каролину. Ее губернатор, получавший от пирата немалую мзду, обеспечил ему безопасность, да еще и предоставил ранее захваченный Тичем испанский корабль.