Война мага. Том 4. Конец игры. Часть 1 - Ник Перумов

Но ничего, ничего. Он успел увидеть и, главное, почувствовать достаточно. Сегодня же вечером он подробно разложит всё по магическим компонентам и тогда разберется, в том числе и где лежит этот самый «осссстров».

Посоветоваться с Динтрой? Пожалуй… вот и пригодится наш лекарь, коий, как всё сильнее подозревал Игнациус, на самом деле никакой не лекарь, а…

Пришла пора выяснить также и это. Если, конечно, не помешает главному.

Во всяком случае, больше мессиру Архимагу тут делать нечего.

Ворота ордосской Академии Высокого Волшебства оказались накрепко запертыми, и на яростный стук долго никто не отзывался.

– Поумирали они там все, что ли? – раздражённо бросил Хаген, по-прежнему не расставаясь с обликом лекаря Динтры. Его левая рука лежала на груди Даэнура, и только поэтому сердце дуотта ещё продолжало биться.

– Никак нет, – отозвался кто-то из добровольных носильщиков. – Все маги, как один, сколько было, с нами дрались. В школе одни юнцы остались, даже огнешара не пустят.

Хаген молча поднял бровь – едва ли здешние чародеи озаботились поделиться своими планами с дружинниками-ополченцами. В конце концов створка всё-таки приоткрылась, и «лекарь Динтра» увидел совсем молоденькую девчонку с непослушными рыжими кудрями над высоким чистым лбом.

– Мэтр Даэнур ранен, мы доставили его в Академию. – Хаген решительно шагнул внутрь. – Куда его отнести?

Растерявшаяся девчонка (наверное, только-только принятая, подумал Хаген) махнула рукой в сторону длинного серого здания.

…Факультет малефицистики, сиречь злоделания, встретил Хагена пустотой, тишиной, запустением. Пыль, паутина, затхлость. Здесь не убирались, наверное, целую вечность.

…А книги тут, похоже, неплохи – Хаген отсюда ощущал исходящую от них злую ауру. Они призывали к отмщению, сами просились в руки, и понятно, почему племянник Аглаи Стевенхорст взялся за них: молодёжь слишком любит простую и грубую силу. Результат сразу, да и вообще – некромантия, таинственно, красиво. Чёрное идёт многим. Даже слишком многим.

В глубине нашлась комната с узкой лежанкой, Даэнура осторожно переложили на неё; Хаген махнул добровольным помощникам: мол, уходите, спасибо, ваше дело сделано.

Жёлтые совиные глаза раскрылись, неожиданно остро и резко взглянули на «лекаря».

– Говори, я слушаю, – негромко произнёс ученик Хедина.

– Благодарю, – выдохнул старый дуотт. – Слушай, пришедший извне!.. или… нет. Скажи, ты ведь от них? От настоящих богов, от тех, кто правит… всем этим, что больше Эвиала?

Хаген молча кивнул, и у Даэнура вырвался вздох облегчения, безгубый рот искривился в гротескном подобии улыбки.

– Я знал, – шепнул он. – Я верил. Верил, что там должна быть справедливость…

– Ты хотел поведать мне что-то важное, – не слишком вежливо прервал его Хаген. – Что твои соплеменники-дуотты готовят, как ты сказал, «возвращение». Кого, когда, во имя чего?

– Да… – глубокий выдох, в глазах – боль, которая уже не уйдёт. – Дай мне немного силы, великий. Иначе мои братья успеют раньше, чем я закончу свой рассказ.

Хаген вновь кивнул. Лежащие на груди дуотта пальцы сжались в кулак, лицо осталось бесстрастным, но Даэнур вновь улыбнулся через силу:

– Тебе больно. Это хорошо – за тобою истина. Дуотты, мои братья, измыслили план мести за своё давнишнее поражение. Они знали, что не могут победить. Им оставалось только умереть, но так, чтобы захватить с собой всех, всех своих врагов и их потомков. Они связались с тем, что здесь называют Западной Тьмой. Вместе с другими, неведомыми мне, создавали Империю Клешней, познавали высокую некромантию. И всё потому, что Она обещала им победу, великую трансформу, что изменит весь старый Эвиал, отмщение врагам. А они, дуотты, за оказанную Ей помощь станут… высшими. Посвящёнными. И двинутся с Ней покорять новые миры. До тех пор, пока каждый из них не станет богом. В своём собственном бытии.

– Неплохо, – процедил сквозь зубы Хаген. – И откуда ты всё это знаешь?

– Что ведомо одному дуотту, то знают все. Ну… или почти все.

– А почему же теперь открываешься мне? – На миг в Хагене вновь ожил лихой хединсейский тан. – Предаешь свою кровь?

– Моя кровь обезумела, великий. И я потому предаю дуоттов в твои руки, что надеюсь на милосердие. Ты ведь не случайно принял облик лекаря, не случайно лечишь и меня…

– Не трать силы, Даэнур. Говори, чего ты просишь?

– Не попусти полного истребления дуоттов, великий. Отведи свою карающую длань от невинных малолеток. Выведи их из этого проклятого обиталища; дай им пустой, никем не заселённый мир, где они смогли бы начать всё сначала. Дети, только дети, и подростки, в ком ещё нет этой скверны, кто не отравлен местью!.. Умоляю тебя, великий!..

Даэнур сделал попытку соскользнуть с лежанки и обнять ноги Хагена. Напрасная попытка, железная рука бывшего тана без труда удержала декана на месте.

– Лежи и не шевелись, – рыкнул сподвижник Хедина. – Я обещаю тебе, что сделаю всё, мне доступное. Донесу твою просьбу тем, кто определит судьбу дуоттов. Твои соплеменники, похоже, и впрямь не могут делить ни с кем свои обиталища. Даю тебе слово.

– Спасибо, великий… – Лицо Даэнура расслабилось, веки смежились. – Теперь я буду говорить дальше. Средоточие всего и вся – маленький остров на крайнем западе, под названием Утонувший Краб. На нём, на этом острове… – Шёпот дуотта сделался еле слышным, и Хаген наклонился к самым губам, боясь пропустить хотя бы слово.

Мессир Архимаг умел поспешать медленно и никуда не торопиться, когда сталкивался с действительно необъяснимым. Динтра ушёл в город и пропал; ну и пусть его, ну и хорошо, нечего мешаться под ногами…

Проводив взглядом пленённого змея, скрывшегося в туманной дымке у горизонта, Игнациус в буквальном смысле засучил рукава. Сбросил тяжёлый плащ и прямо тут, на морском берегу, принялся чертить заклинательную фигуру.

Там, где Фесс и Рыся тратили целый день, Игнациус справлялся за час. Рука старого мага не дрожала, и ему хватало одного взгляда на затянутое тучами небо, чтобы разом определить положение всех важных для данного магического построения светил.

Он быстро взмок, но работу не оставил; острие посоха чертило на песке на удивление правильные прямые, дуги и хорды. Очень скоро он будет знать всё.

– Высокородная госпожа Клара Хюммель, – прогнусавил странно знакомый голос. – Вот и довелось встретиться вновь, высокородная госпожа!

Клара застонала – в виски словно ввинчивалась пара тупых толстенных болтов.

– Сейчас вам станет легче, госпожа. Вот так – лучше?