Чёрно-жёлтая весна - Александр Михайлович Кротов

Телефон ей не вернули – не хотелось шумихи с полицией, так как именно в этом районе всем заправляли грисы, и если бы они почуяли, что здесь находится скопление вооружённых официальных альнелонов, то могло бы случиться неприятное столкновение интересов.

Моне надоело слушать, как внезапно подобревший или просто уставший Вихрь и старший сотрудник ведут бесполезную, по её мнению, беседу с ночной гостьей – видимо, они пытались перекинуть друг на друга вопрос ответственности за её исчезновение отсюда. Вихрь хоть и был хорошим и качественным исполнителем, но его подчинённые иногда позволяли себе некоторые вольности.

Мона вновь отпросилась в туалет на первый этаж. Вихрь не обратил на её просьбу внимания, он будто бы даже с интересом слушал женщину, а вот старший сотрудник сделал недовольное лицо, но кивнул, обозначая разрешение.

Девушка-альнелон прошла мимо переговорной и приёмной, где, как могли, отдыхали бойцы. Но кто-то обязательно оставался на посту. Мона понимала, что вряд ли теперь кто-нибудь решится вернуться сюда в скором времени. Тем более Меренея, которую Мона считала легкомысленной, но боязливой.

Оказавшись на первом этаже, Мона тут же сообщила темноте:

– Я ненадолго. В туалет.

Темнота ей не ответила. Как только девушка не пыталась всмотреться в неё, тьма свой визуальный интерес никак не обозначала.

Пройдя по тускло освещённому пространству, не занятому стеллажами, девушка оказалась у аварийного выхода, плотная дверь которого, оббитая неровными железными листами, показалась немного приотворённой.

Первая мысль Моны была о том, что кто-то из сотрудников департамента вышел покурить – данная человеческая привычка была хоть и не сильно популярной, но тоже присущей и альнелонам, и грисам. Второй мыслью оказался соблазн проверить, не стоит ли кто за дверью, чтобы в случае чего пуститься наутёк по промышленной зоне в сторону собственной безопасности. Но Мона помнила, что у темноты за её спиной есть и глаза, и уши.

Поэтому она просто прошла в сторону туалета. Зажгла свет, открыла дверь, вошла в помещение, где, несмотря на запах хлорки, наличие чистоты совсем не ощущалось.

Закрыть за собой дверь ей помогли.

Это были двое крепких парней. Мона быстро попыталась учуять их причастность к расам Резервного мира, но её чутьё сделало только один вывод – перед ней были люди. За поясами их свободных, надетых навыпуск рубашек, виднелись кобуры и компактные подсумки.

Её припёрли к стенке:

– Где Гжельский? – шёпотом спросил один из мужчин.

– Кто? – не поняла Мона. Вначале она подумала про Аркадия Ивановича, но у того была совсем другая фамилия.

– Не доводи до крайностей! – мужчина достал нож.

Нет, он не приложил холодное оружие к её горлу, но заставил девушку заговорить.

– Он ушёл в Резервный мир, – сказала она первое, о чём подумала.

Мужчины кротко переглянулись.

– Сколько вас здесь? – спросил второй.

Он был очень похож на первого мужчину, не брат близнец, но сходство было явным.

– На первом этаже… не знаю, прячутся, – сказала Мона. – наверху пятнадцать-двадцать. И ещё какая-то странная женщина, она с вами?

– Выйдем вместе, осмотримся, – сказал мужчина, убрав нож и достав пистолет с глушителем и каким-то компактным приспособлением, похожим на сложный оптический прицел. – Иди той дорогой, которой пришла. Считай до пятнадцати. Потом зови всех, скажи, что кого-то видела у аварийного выхода. Поняла?

Мона кивнула. В туалет не сильно-то и хотелось. Но, может быть, эти двое ребят помогут ей сбежать.

Она вышла, осмотрелась. Еле освещаемый проход, ведущий мимо аварийного и главного входов к лестнице на второй этаж, был пуст. Девушка быстро сбилась со счёта, потом сделала несколько быстрых, но неуверенных шагов, а потом позвала:

– Эй, тут у аварийного выхода кто-то есть! Эй!

Она прислушалась. Казалось, никто не обратил внимания на её слова, но потом она увидела вооружённого альнелона, дёргающего ручку невзрачной, обитой мятым металлом двери.

– Что ты видела? – обратился он к ней, после чего получил удар ножом в спину и медленно, поддерживаемый мужчиной в чёрно-серой клетчатой рубашке и чёрных, с протёртостями, джинсах, опустился вниз. После лишения жизни, альнелон лишился и оружия.

Где-то рядом свистнула пуля и раздробила перекладину деревянного стеллажа. Потом было ещё две небольших вспышки в глубине склада. Мона не стала наблюдать дальше, а побежала к главному выходу. Он был заперт.

– Стой! – сказал ей голос из темноты. – Кого ты видела?

– Чего, кого? – трусливо пробормотала Мона. Она не была обучена к экстремальным ситуациям, она лучше ориентировалась в документах.

– Я тебя спрашиваю, – повысил голос мужчина из темноты, приблизившись к девушке на несколько шагов, тем самым выдав своё положение. – Кого ты…

Договорить ему не дала тихая пуля, сразившая его наповал. Потом в глубине цеха раздалось ещё несколько приглушённых выстрелов. Где-то что-то упало, кто-то тихо вскрикнул. Потом всё замолкло.

– Отпустите меня, – попросила Мона, увидев, как к ней кто-то приближается.

Это был тот самый мужчина в клетчатой рубашке. Рядом с лестницей, с противоположной стороны, показался его напарник. Тот был в светло-синей рубашке и тёмно-синих джинсах.

– Первый этаж чист, – сказал второй.

Мужчина в клетчатой рубашке подошёл к Моне, легонько ладошкой отодвинул её в сторону и аккуратно постучал дверь. Дверь отворили снаружи, и в помещение вошло ещё пятеро крепких, обычно одетых мужчин, никак не похожих на спецназ, в отличие от альнелонов.

– Веди наверх, – сказал мужчина «клетчатая рубашка». – Отвлеки внимание.

– Как? – испугалась Мона.

– Твои проблемы, – грубо сказал кто-то из мужчин. – Расскажи им анекдот.

В этот момент Мона возненавидела людей. Всё у них нерегламентировано, без инструкций и твёрдых договорённостей. Ведь как бы жёстко грисы и альнелоны не вели себя, они всегда оглядывались на перечень правил, который они были вынуждены утвердить между собой, чтобы не злить Безликих.

Несмотря на внутренний негатив, она подчинилась. Прошлась по лестнице, сосчитала ступеньки, и оказалась в просторном помещении секретарши Аркадия Ивановича. Справа была открытая дверь переговорной, с остеклёнными с внутренней стороны здания стенами, а чуть поодаль, впереди, была закрытая дверь кабинета начальника, из-за которой всё также возмущалась Вика…

– Я-то уйду, – в который раз она грозила мужчинам. – А вы останетесь ни с чем.

– Приемлемо, – с улыбкой сказал Вихрь. Он уже успел заварить себе кофе. Его этот разговор безумно забавлял, в отличие от его помощника и старшего сотрудника.

– Где мой телефон? – вдруг встрепенулась Вика, не вспомнив, что мобильник у неё изъяли в тот момент, как она оказалась на территории овощебазы. Женщина полезла в свой небольшой рюкзак в поисках мобильного устройства, но наткнулась на бутылку крепкой «Охоты».

Эта находка её устроила и она мастерски открутила пробку и сделала несколько больших глотков.

– Обычно, – сказала Вика на