Гений советской артиллерии. Триумф и трагедия В.Грабина - А. Широкорад

В.Г. Грабин до 1940 г. даже не пытался конкурировать с заводом им. Калинина — монополистом в области противотанковых и зенитных пушек. Но в начале 1940 г. он решил создать первую отечественную противотанковую пушку для борьбы с танками, оснащенными броней толщиной 50—70 мм. Расчеты показали, что разработка 45-мм пушки с обычным каналом бесперспективна.

Весной 1940 г. КБ завода № 92 под руководством Грабина начало опыты с противотанковыми пушками с коническим стволом.

В 1938—1939 гг. в Германии фирма Маузер начала проектирование 2,8-см противотанковой пушки (ружья) обр. 41 (s.Pz.B.41). Нарезная часть ее ствола была выполнена в форме конуса: в начале нарезов диаметр по полям равен 28 мм, а в дульной части — 20 мм. Такое устройство канала позволяло существенно увеличить начальную скорость снаряда.

Бронебойный снаряд весом 123 г имел начальную скорость 1402 м/с, которая была недостижима для пушек с цилиндрическим каналом ствола. На дистанции 100 м снаряд пробивал 65-мм броню при угле встречи 30°.

Снаряды для конических стволов имели поддоны, состоявшие из двух (нижнего и верхнего) кольцевых выступов, служивших для центрирования и ведения снаряда в канале ствола. Поддон изготавливался из мягкой стали и после выстрела сминался в канале ствола.

В 1940 г. 2,8-см противотанковую пушку обр. 41 запустили в серийное производство и до конца года изготовили 94 орудия. К 1 июня 1941 г. в вермахте было 183 такие пушки.

В Германии фирмы Маузера, Круппа, «Рейнметалл», Кригхоффа и др. разработали и испытали несколько десятков опытных образцов противотанковых пушек с коническим стволом. Так, например, фирмы «Маузер» и «Рейнметалл» совместно создали противотанковую пушку «изделие 2472» калибра 42/27 мм*, снаряд которой имел начальную скорость 1500 м/с. В 1941 г. была запущена в серийное производство 42/28-мм противотанковая пушка обр. 41 (4,2-см РАК 41), а в 1942 г. — 75/55-мм крупповская противотанковая пушка (7,5-см РАК 41).

Знали ли в СССР о немецких разработках? Документов, прямо об этом свидетельствовавших, найти не удалось, но, по косвенным сведениям, знали, и притом достаточно хорошо. Во всяком случае, если бы Грабин самостоятельно дошел до идеи конического ствола, он бы не преминул в красках описать это открытие в своих воспоминаниях. А он говорит о работах над коническим стволом весьма скромно

и неопределенно: «Внутрибаллистические исследования также показали, что нужно стремиться получить наибольшую скорость снаряда при относительно коротком стволе. К решению этой задачи можно было прийти несколькими путями. Для начала мы занялись стволом с коническим каналом (у такого ствола диаметр у каморы больше, чем в дульной части). Расчет показал, что в этом случае действительно получается высокая скорость снаряда при длине ствола меньшей, чем у цилиндрического, при прочих равных условиях. Однако конический ствол имел два существенных недостатка: сам ствол был очень сложен в изготовлении, а снаряд для конического ствола гораздо сложнее обычного снаряда. Тем не менее мы продолжали исследования конического ствола, положившие начало всей научно-исследовательской деятельности нашего КБ»*.

Действительно, трудностей с коническим стволом было хоть отбавляй, и о них пишет Грабин:

«Не скоро появилась конструкция конической трубы. Много было изведено бумаги, времени и энергии. При разработке проекта снаряда тоже хлебнули горя. Перебрали различные варианты, а какой лучше — невозможно это определить теоретически, нужна стрельба. Приступили к изготовлению ствола. Немало хлопот доставил конический ствол технологам при разработке технологии и инструмента. С грехом пополам справились с чертежами и спустили их в цех. Это было лишь началом новых трудностей. Инструментальный цех работу встретил “в штыки”...

Коническая расточка труб не удавалась — сплошной брак. Запасы заготовок труб таяли. Заказали еще несколько поковок. Цех по-прежнему гнал трубы в брак. Появились люди, которые утверждали, что задача непосильна для производства и лучше прекратить напрасный труд. Но не для того мы брались за дело, чтобы остановиться на полдороге, мы и раньше понимали, что работа нелегкая. Наконец после долгих мучений удалось добиться в одной трубе конической расточки, правда, с огромным количеством огрехов. Обмеры канала ствола показали причудливую картину: вместо строгого конуса было нечто конусообразно-волнистое. Все же мы решили допустить эту трубу к дальнейшей обра

ботке, так как хотели осваивать последующие технологические операции и инструмент к ним. Тем временем опыты по внутренней расточке канала ствола продолжались на других заготовках, но безуспешно.

Операция полировки тоже доставила много хлопот. Но все же трубу не вывели в брак, хотя кое-что и подпортили. Теперь предстояла нарезка канала ствола. Операция эта всех нас очень страшила. В то время цех еле-еле справлялся и с нарезкой цилиндрических труб. А у нас не просто ствол, а ствол конический, для которого нужно еще отрабатывать нарезательную головку и копир станка, который задает крутизну нарезке. Но делать нужно. Установили трубу на станок, дали указание нарезчику работать с минимальной подачей по глубине. Подобных работ никогда на заводе не проводилось. Поэтому возле станка собралось столько любопытных, что нарезчик взмолился — мешали работать. Ни мольба, ни приказы не помогали — люди не уходили из цеха...

Опытный цех и конструкторы не прекращали работу по сборке стенда ни днем ни ночью. Всем хотелось поскорее произвести выстрел из конического ствола. Наконец этот момент наступил. Пушка-стенд установлена, подготовлены приборы для определения скорости снаряда и давления в стволе, наготове поддоны-гильзы и снаряд. Снаряд выбрали такой, который требовал меньших усилий при обжатии во время прохождения по конусу ствола. Зарядили орудие половинным зарядом, проверили прибор для записи скорости полета снаряда. Все ушли в укрытие. Стреляющий по команде потянул спусковой шнур. От резкого звука выстрела зазвенело в ушах. Такой звук выстрела свидетельствовал о высоком дульном давлении. Вышли из укрытия, осмотрели пушку-стенд. Все в порядке. С большим трудом нашли снаряд. Его хорошо обжало, прокалибровало — он стал похож на обычный, классический снаряд. Поверхность снаряда была исписана выступами и впадинами от нарезов канала. Такой снаряд все мы видели впервые. Скорость и давление в канале ствола оказались несколько меньше расчетного — это нас не беспокоило. Произвели еще один выстрел с половинным зарядом, затем — с трехчетвертным. Звук стал еще сильнее и резче. Наконец подготовили стенд для выстрела нормальным зарядом, произвели выстрел. Резкость

звука усилилась. Снаряд в головной части оказался сильно деформированным. Скорость снаряда на нормальном заряде получилась равной 965 метрам в секунду при расчетной 1000 метров в секунду. В то время таких скоростей мы не знали. Давление в канале ствола равнялось расчетному. Как позже выяснилось, потеря скорости происходила из-за деформации снаряда во время прохождения по каналу ствола, чистота обработки которого, как уже упоминалось, оставляла желать лучшего.

Результаты первой стрельбы всех нас удовлетворили. В программу других испытаний включили задачу добиться получения расчетной скорости снаряда 1000 метров в секунду. Получили среднюю скорость 997 метров в секунду, при этом давление в канале ствола намного превысило расчетное»29.

Пространные выдержки из воспоминаний Грабина объясняются отсутствием официального отчета об испытаниях конического ствола (возможно, он до сих пор имеет гриф «Секретно» или «Совершенно секретно»). Справиться с созданием конического ствола тогда Грабину не удалось, как и не удалось создать боеприпасы для такого ствола (у испытанных снарядов постоянно ломались ведущие пояски).

О причинах неудачи Василий Гаврилович предпочел не говорить, ограничившись лаконичной фразой: «На этой стадии работы над коническим стволом решили прекратить». К нему Грабин вернулся уже после войны.

Параллельно с работой над пушкой с коническим стволом Грабин трудился и над созданием мощной противотанковой пушки с обычным каналом ствола: «Пожалуй, наибольшее внимание все же в то время было сосредоточено на отыскании наивыгоднейшего баллистического решения и калибра для противотанковой пушки в интервале 45—60 миллиметров. Это задерживало все работы по созданию пушки, а ясности с выбором калибра не было. Артиллерийский комитет ГАУ предлагал калибр 55 миллиметров, Артиллерийская академия имени Дзержинского — калибр 60 миллиметров, причем обе организации работу с выбором калибра и оптимального баллистического решения неимоверно затягивали»30.