Амазония - Джеймс Роллинс

Нат опустился на землю. Мучимый виной, шаман пришел принести себя в жертву.

– Но я опоздал. Я застал в живых лишь одну женщину. – Он посмотрел туда, где случилась резня. – Я дал ей воды, и она поведала мне о гибели деревни.

Нат резко выпрямился.

– Что он сказал? – спросил капитан Ваксман.

Нат отмахнулся.

– Что же произошло?

– Три луны назад охотники нашли белого человека, больного и отощавшего до костей. Увидели знаки. Испугавшись, что он придет в деревню, они отобрали все его пожитки, заперли в клетку и оставили далеко в лесу, собираясь держать там, пока не заберут «ягуары». Охотники приносили еду и ухаживали за ним, боясь причинить вред тому, кто принадлежал бан-али. Но набе становилось все хуже. Потом, с новой луной, заболел один из сыновей охотников.

Нат кивнул. Зараза начала распространяться.

– Шаман объявил их проклятыми и потребовал смерти набе. Они должны были сжечь его тело, дабы умилостивить гнев бан-али. Однако на следующее утро клетка белого человека оказалась пуста. Решив, что его взяли бан-али, они поначалу утешились. Только потом обнаружилась пропажа каноэ, но было уже поздно.

Индеец понизил голос.

– Через несколько дней сын охотника умер, и болезнь перешла на других. А неделю назад одна из женщин пошла в сад за бананами и, вернувшись, увидела рисунок на внешней стене шабано. Неведомо, кто его сделал. – Индеец качнул головой в юго-западную часть постройки. – Он все еще там – знак бан-али.

Нат прервал рассказчика и обернулся к остальным. Он быстро пересказал все, что узнал от индейца. По ходу рассказа глаза членов экспедиции округлялись все больше и больше. Потом капитан Ваксман послал Йоргенсена осмотреть стену. Пока дожидались, Нат убедил Ваксмана разрезать путы на запястьях пленного шамана. Капитан согласился, поскольку тот уже пошел на сотрудничество. Через несколько минут шаман сидел на земле с флягой в руках и пил чуть не взахлеб.

Келли присела рядом с Натом.

– С точки зрения медика, его история не лишена смысла. Держа Кларка на расстоянии, племени удалось почти полностью его изолировать. Но с развитием болезни то ли он сам стал заразнее, то ли охотник, чей сын заболел первым, как-то ухитрился ее подхватить. Так или иначе, вспыхнула эпидемия.

– И племя запаниковало.

У них за спиной в дверях показался Йоргенсен, хмурый, как туча.

– Старикан прав. На стене кое-что намалевано. Один в один татуировка агента Кларка. – Он брезгливо поморщил нос. – Правда, пахнет она, словно рисовали поросячьим дерьмом или вроде того. Вонь жуткая.

Фрэнк помрачнел и обратился к Нату:

– Поспрашивайте шамана, может, удастся выяснить еще что-нибудь.

Нат кивнул и повернулся к индейцу.

– Что произошло после того, как нашли символ?

Шаман скривился.

– Племя пустилось в бега той же ночью, но… что-то настигло их по дороге.

– Что именно?

Тот насупился.

– Женщина, рассказавшая все это, была при смерти. У нее начался бред. Что-то о реке, которая поднялась, чтобы их поглотить. Они повернули обратно, но что-то пробралось по ручью и отрезало им путь назад.

– Что? Кто отрезал им путь? Бан-али?

Шаман отхлебнул из фляги.

– Нет, судя по ее словам.

– Кто тогда?

Старик заглянул Нату в глаза, чтобы тот убедился в его искренности.

– Джунгли. Она сказала, что джунгли поднялись из реки и напали.

Пришла очередь Натана хмурить брови.

Шаман пожал плечами.

– Остальное мне неизвестно. Женщина умерла, и ее дух отошел, чтобы воссоединиться с духами племени. Через день – сегодня – я услышал, как вы поднялись по реке, и пошел посмотреть, кто такие. – Он глянул через плечо на ягуара Манни. – Меня выследили. Запах смерти пристал ко мне так же, как к тебе.

Нат уселся на пятки и окинул взглядом Манни. Биолог держал Тор-Тора на поводке – зверь ощетинил загривок и возбужденно метался из стороны в сторону, одержимый страхом.

Остальное перевел Коуве:

– Это все, что он знает.

Ваксман подозвал Йоргенсена, и тот перерезал путы на лодыжках старого шамана.

– Что скажете? – спросила Келли, по-прежнему сидящая рядом.

– Не знаю, – пробормотал Нат, вспоминая усеянный трупами лес вверху по тропе.

Он-то решил, что нападение началось с той стороны ручья; однако, если верить рассказу очевидицы, враг таился в самом ручье.

В беседу включился Коуве:

– Эта история тесно переплетается с легендой о бан-али. Говорят, они способны повелевать джунглями.

– Но кто мог напасть из ручья и убить всех туземцев? – недоумевала Келли.

Коуве медленно покачал головой.

– Не представляю.

Их внимание привлекла суета у дверей. В шабано протиснулся старший сержант Костос, волоча за собой носилки. Поверх лежало мертвое тело. Тело одной из жертв.

У них за спиной раздался пронзительный вопль индейца.

Нат обернулся.

Шаман пятился к стене с выпученными от страха глазами.

– Уберите проклятье! Вы призовете на нас бан-али!

Йоргенсен попытался обуздать старика, но, несмотря на возраст, индеец был поджарым и мускулистым. Он вырвался из его рук, перебежал к другой хижине и, взбираясь по гамаку, как по лестнице, поднялся на кольцевидную крышу шабано.

Один из десантников прицелился.

– Не стреляйте! – воскликнул Нат.

– Отставить, капрал, – приказал Ваксман.

Шаман остановился на крыше и повернулся к стоящим внизу.

– Мертвые принадлежат бан-али. Они своего не оставят, увидите!

С этими словами шаман нырнул с крыши вниз и растворился в лесу.

Ваксман послал ему вдогонку двух рейнджеров.

– Зря время тратите, – поморщился Коуве. – От страха он так спрячется, что вам его не найти.

Профессор как в воду глядел. Шамана больше не видели.

Для расследования причины смерти погибшего индейца Келли ближе к вечеру отгородила себе в шабано рабочий уголок, где и принялась за дело. Нат повел капитана и Фрэнка к дереву, на котором Джеральд Кларк оставил координаты пути.

– Как пить дать, написал перед поимкой, – произнес Фрэнк. – Бедняга. Так близко подобраться к цивилизации – и угодить в плен, а потом под замок. – Фрэнк покачал головой. – Почти на три месяца.

По возвращении в шабано они застали команду за приготовлениями: на ночь разжигали костры, выставляли патрули, готовили ужин.

Назавтра планировалось распрощаться с рекой и дальше идти пешком, придерживаясь пути Джеральда Кларка.

Солнце уже садилось, а на столе появились готовые рыба и рис, когда Келли наконец выбралась из своего передвижного морга. Устало зевая, она опустилась на раскладной стул и, глядя в огонь, сообщила:

– Насколько мне удалось выяснить, он умер от отравления. Остались свидетельства мучительной агонии – прокушенный язык, признаки судорог спинных мышц и конечностей.