Японская пытка - Максим Шахов

— Это уже дело вкуса, — вздохнул генерал-лейтенант. — Лягушек едят сырыми? Не боятся заражения?

— Они быстро добыли огонь. Пригодились скаутские навыки американского летчика. Из подручных средств он соорудил приспособление, при помощи которого огонь можно добыть в течение минуты. Я приложу к отчету чертеж приспособления.

— Интересно. Американец соорудил его голыми руками?

— Нет, при этом использовали самодельный нож.

— Откуда он взялся?

— Его смастерил еще в корпусе «ро» русский. Прятал в двойном шве рубашки. Лезвие изготовил, вытащив стальной супинатор из подошвы ботинка, заострил его о бетонный выступ в камере.

— Отлично, завтра я отдам приказ проверить все камеры в корпусе «ро». Мы изымем обувь у «бревен», выдадим им деревянные сандалии. Как долго они могут продержаться на озере, каков у них ресурс выживания?

— По моим прикидкам, жить на озере они могут до зимы. Природные ресурсы это позволяют. Будут небольшие проблемы с пресной водой, но можно пить и солончаковую воду, концентрация соли после полного схода снега уменьшится. Если догадаются сделать запасы продовольствия, засолив и высушив лягушачьи лапки, а они до этого быстро додумаются, то могут и перезимовать.

Генерал немного помолчал, сопел в микрофон, затем хмыкнул.

— Вот как оно получается. Они живут практически как на курорте, на полном обеспечении. Следят за гигиеной. И могут продержаться там долгое время. Похоже, что на солончаковом озере мы заставили их полностью раскрыться. Они продемонстрировали отличное умение жить в экстремальных условиях, адаптировались к ним. Большего здесь мы от них не получим. Я принимаю решение «спустить на них молодого тигра». Пусть проявят себя в новых испытаниях.

— Вы уже выбрали способ? — осведомился Ихара.

— Мы поступим следующим образом… — и генерал коротко изложил свой план.

Ихара выслушал своего начальника и полностью одобрил его предложение.

— Начнем завтра после обеда, — сказал он. — Конец связи.

Глава 18

Сытые, согревшиеся, намного залечившие стертые ноги беглецы расстелили тростник на открытом воздухе. Грело солнце, к земле не проникал ветер. Трое лежали, как на пляже, вели разговоры. Американец готовил ланч из традиционных лягушачьих лапок.

Каждый вспоминал о доме. Чунто с теплотой рассказывал о своем монастыре, о мудром наставнике, многому научившем его.

— Он умеет левитировать, — говорил тибетский монах. — Это искусство доступно только просветленным, их единицы.

— До этого я тебе еще верил, — Галицкий сел, подставив солнцу спину. — Но люди летать не могут, это против законов природы.

— Ты думаешь, что людям известны все законы природы? — усмехнулся Чунто. — Они постигли лишь крохи из того, что создано.

— И все равно человек сам по себе летать не может.

— Я видел собственными глазами! — воскликнул Чунто. — Монахам запрещено обманывать. Я говорю правду.

— Почему бы твоему учителю не пригласить журналистов, ученых и не продемонстрировать свои умения? Вот тогда бы и я поверил в такое чудо.

— Это не цирковой номер, не представление для увеселения публики. Это монастырская практика. Такое же сокровенное действо, как молитва или медитация. Наставник отказал даже немцам, которые посещали наш монастырь, работали в нем. Он не стал им демонстрировать полет.

— Ладно, допустим, я тебе поверил. Твой наставник в самом деле умеет левитировать, — сделал допуск Галицкий. — Как это происходит?

— Наставник сел в храме и принялся медитировать. Мы, молодые монахи, медитировали вместе с ним. Это длилось долго, часа четыре. Наставник, продолжая сидеть, воспарил. Казалось, что под ним невидимая плоскость, поддерживающая его.

Галицкому как-то слабо верилось в такое явление, хоть он и представлял себе картинку. Но как естествоиспытатель он сразу же стал прикидывать, на что он обратил бы внимание. Какая деталь смогла бы его убедить или разуверить. Он представил себе старца, сидящего в воздухе.

— А полы его одежды свисали или оставались примятыми так, как если бы он сидел на полу? — спросил поручик.

Тибетский монах задумался.

— Не помню, я на мелочи тогда не обращал внимания. Учитель сидел неподвижно, и его медленно, словно в храме дул ветерок, отнесло к алтарю. Там он пробыл около часа, а потом вернулся на место, опустился и открыл глаза. Говорить на тему полета отказался. Я не знаю, как он это делает. Он учил меня другим вещам.

Ричард раздал еду.

— Что он там тебе заливал?

— Говорил, что один монах у них в монастыре умеет летать.

— Летать могут только самолеты, — рассмеялся Ричард. — Терпеть не могу, когда начинают рассказывать небылицы и еще утверждают, что все видели своими глазами. У нас в аэропорту — в Анкоридже — есть один парень. Вечно рассказывает всякие истории, якобы с ним случившиеся. Я верил, ну а потом услышал эти же истории в другом исполнении, за тысячу миль от Анкориджа. Все это сказки.

— Думаю, это массовая галлюцинация. Сидят монахи в храме, медитируют, тут уж всякое может привидеться.

— Вот-вот. И я говорю, что все это брехня. Люди не летают сами по себе. Иначе чего он тут с нами сидит? Полетел бы, как птица, в свой монастырь.

Поели. Делать было решительно нечего. Лягушек на ужин уже наловили. Чистый снег снесли в один сугроб, прикрыли его тростником, чтобы не таял. Запасов воды должно было хватить на неделю. А дольше здесь никто и не собирался засиживаться.

— Эх, жаль, нет у нас курева! — вздохнул американец. — И виски нет. С сигаретой, под спиртное время бежит быстрее.

— Ты еще о женщинах вспомни, — в тон летчику подсказал Галицкий.

— Вот тут ты не прав. Мне лишь бы какая девчонка не нужна. У меня дома невеста осталась. Обещала дождаться с войны. И я ей ни с кем изменять не собираюсь. Разве что с бутылкой, — засмеялся американец. — Но она меня к ней не ревнует, знает, если в мужской компании выпивают, значит, парням не до девочек.

Первым звук двигателя услышал Чунто, он приподнялся и произнес:

— Грузовик едет.

Костер вновь залили водой, наносив ее ладонями из лужи. Кострище забросали. Стали осторожно пробираться через тростник. К озеру со стороны севера приближался армейский грузовик.

— Выходит, наши поиски сворачивают, — обрадованно произнес Галицкий. — Сегодня-завтра займемся ловлей лягушек, сделаем запасы и двинем в путь.

Беглецы ожидали, что грузовик просто проедет мимо озера. Чего солдатам здесь еще искать? Они же здесь уже были и убедились, что «бревна», спасшись от ядовитого облака в скирде, ушли на север.

— Почему они сюда сворачивают? — проговорил с тревогой американский летчик.

— Если так интересно, ты выйди к ним, останови машину и спроси, — предложил Николай, беспечное настроение его все еще не покидало, казалось, что самое страшное осталось позади.

— Не получится, я по-японски говорить не умею. Придется тебя посылать, ты же у нас десять языков знаешь.

— Не десять, а только семь. Русский, французский, немецкий, английский, японский, китайский и еще чешский. Правда, на нем давно не говорил.

— Не нравится мне это, — покачал головой Ричард, когда грузовик остановился и из него стали спрыгивать на землю солдаты с карабинами.

— Хорошо, что они собак не привезли. Те бы нас сразу по запаху нашли.

Молодой лейтенант отдавал приказы. Солдаты построились в колонну по одному и пошли вдоль озера. По ходу интервалы между военными увеличивались.

— Чего он им приказал? — беспокойно поинтересовался американец.

— Он приказал им окружить озеро, растянуться по всему периметру. Держать строй так, чтобы каждый видел своих соседей слева и справа, — перевел распоряжения японского лейтенанта Галицкий.

Солдаты шли по берегу, словно разводящие на параде. Через равные промежутки замыкающий останавливался и поворачивался к озеру лицом, карабин держал наготове. Приказ лейтенанта, полученный им от Ихара, гласил: «Оружие применять сразу же, как только появятся беглецы, стрелять на поражение, но, если позволяет ситуация, постараться взять хотя бы несколько «бревен» живыми».

Лейтенант недоумевал, почему все так быстро поменялось, ведь удравшие «бревна» ушли на север, где он со своими людьми их и искал. Но потом ему приказали возвращаться и взять в оцепление озеро. Однако сомнения сомнениями, а приказ приказом. Они в армии не обсуждаются, а выполняются. А лейтенант был рьяным служакой.

Когда кольцо вокруг озера замкнулось, командир дал команду провести перекличку по цепи. Солдаты рассчитывались на первый-второй, подтверждая тем самым, что видят и слышат своих соседей.

— Второй, — вернулось к лейтенанту.

Удовлетворенный, он вернулся к грузовику, сел в кабину. Теперь предстояло ждать. Дальнейшие действия должен был предпринять Ихара и его люди…