Греческие боги. Рассказы Перси Джексона - Рик Риордан

— Понимаю, мой господин, — сказал Эгипан. — Если пожелаешь, я могу поиграть немного, пока ты отдыхаешь перед тяжелым восхождением на Олимп к победе.

— Хм… Музыка, — веки Тифоея сомкнулись. — Только если недолго… Хр-р-р…

Его огромная голова упала на грудь, и облачный гигант захрапел. Эгипан продолжил играть свою нежную колыбельную, поддерживая счастливый сон Тифоея.

Тем временем к ним подобрался Гермес и забрал у бога-сатира сухожилия, а затем принялся рыться в «борсетке», пока не нашел перуны Зевса. Он кивнул Эгипану — «Продолжай играть!» — и полетел к пещере, где лежал Зевс.

Это была та еще грязная работенка — засовывать сухожилия назад в руки и ноги бога неба и вымеренными разрядами молнии подсоединять их к мышцам и костям. Пару раз Гермес всунул сухожилия вверх ногами, и когда Зевс попытался пошевелить рукой, он хлопнул себя по затылку.

— Прости! — извинился Гермес. — Сейчас все исправлю!

Наконец Зевс вернулся в норму. Будучи бессмертным богом, он быстро исцелился, а стоило ему взять в руки свои перуны, как его затопила ярость, отчего он почувствовал себя сильным, как никогда.

— Пришло время реванша, — проворчал он.

— Могу я чем-то помочь? — спросил Гермес.

— Не попадайся под руку, — ответил Зевс.

— Это я могу.

Зевс решительным шагом покинул пещеру и начал увеличиваться в размерах, пока не стал в половину роста Тифоея — то есть просто чудовищно огромным для бога. Как только Гермес подхватил Эгипана и унес его на безопасное расстояние, Зевс крикнул:

— ПРОСЫПАЙСЯ!

И ударил молнией Тифоея прямо в лицо, что могло сравниться с превращением звезды в сверхновую у тебя под носом.

Тифоей рухнул на землю, но Зевс не остановился и продолжил атаковать. Гигант заворочался, пытаясь подняться. Он все еще не проснулся окончательно и сонно недоумевал, что случилось с вежливым сатиром и его чудной музыкой. Зевс бил по нему молниями… Но ведь это было невозможно, так?

БАМ!

БАБАХ!

Гигант начал отступать. Вокруг него трещали молнии, срезая с его пальцев змеиные головы, рассекая облака тьмы и ослепляя его каждой вспышкой.

Споткнувшись, Тифоей рухнул в море, и Зевс, не дожидаясь, когда гигант придет в себя, сорвал с земли гору и поднял ее над головой.

— ПОДАВИСЬ ЭТНОЙ! — взревел Зевс. (То было название той горы.)

И он опустил на Тифоея гору, и с тех пор облачный гигант заключен под Этной, периодически он пытается выбраться из-под мегатонн породы и вызывает вулканические взрывы.

Так Зевс с небольшой помощью Гермеса и Эгипана спас мир. Не знаю, получил ли Гермес награду, но Эгипану в благодарность за его мужество было выделено целое созвездие в форме козла с рыбьим хвостом, дабы почтить облик, в котором он скрылся от Тифоея. Позже это созвездие стало одним из знаков зодиака. Мы зовем его Козерогом.

И вот наконец — ура! — я могу закончить свой рассказ о Зевсе.

Но есть и плохая новость: пришло время поговорить о богине, которая, мягко говоря, недолюбливает моего отца, да и от меня она далеко не в восторге. Но я постараюсь остаться непредвзятым, в конце концов, речь пойдет о маме моей девушки Аннабет — старой доброй ее величестве коварство и сообразительность Афине.

АФИНА УСЫНОВЛЯЕТ ПЛАТОК

Где-то с миллион страниц ранее я упоминал первую жену Зевса, титаниду Метиду. Помните ее? Вот и я не помню. Пришлось пролистать и перечитать. Метиды, Фетиды, Темиды — голова раскалываться начинает, когда пытаешься всех запомнить и не перепутать.

Вот вам резюме.

Краткое содержание предыдущих событий сериала «Настоящие боги Олимпа»: Метида забеременела от Зевса. Согласно пророчеству, на свет должна была появиться девочка, но если у Метиды и Зевса после родился бы еще один ребенок, то это был бы мальчик, который, став взрослым, занял бы место Зевса. Услышав это, Зевс поступил совершенно естественным образом: запаниковал и проглотил свою беременную жену целиком.

Тадам!

Что было дальше?

Ну, бессмертные не могут умереть, даже попав в желудок другого бессмертного, так что Метида родила свою дочь прямо в животе Зевса.

(Не стесняйтесь, кривитесь и зеленейте на здоровье. Хотя, может, стоит повременить. Дальше будет только хуже…)

Со временем Метида обратилась в чистое сознание, не зря же она была титаном глубоких размышлений, и закончила свой век ворчливым голоском на задворках разума Зевса.

Что касается ее дочери, то та росла в животе отца по тому же принципу, что и когда-то олимпийцы в желудке Кроноса. Повзрослев (то есть став очень маленькой, сверхсжатой взрослой девушкой, терпящей жуткие неудобства), она задумалась, как выбраться в мир. Ни один из вариантов не казался ей удачным. Вылези она через рот Зевса — и все выставят ее на посмешище и будут говорить, что ее выблевали. То было ниже ее достоинства. А последуй она дальше по пищеварительной системе к другому концу… Ну уж нет! Эта альтернатива представлялась ей еще более омерзительной. Она была сильной юной богиней и при желании могла пробиться прямо сквозь грудь Зевса, но тогда она встанет в ряд с этими жуткими монстрами из фильмов об инопланетянах, и потом, подобное появление было совсем не в ее вкусе.

Наконец она придумала. Она тоже превратилась в чистое сознание — маленькая хитрость, которой ее научила мама Метида — и поднялась по позвоночнику Зевса прямо ему в голову, где вновь обрела тело. После чего она стала молотить и пинать по черепу отца, крича и вообще производя как можно больше шума. (Может, у нее было место, чтобы развернуться, потому что мозги у Зевса оказались очень маленькими. Только не говорите ему, что это я вам сказал.)

Можете себе представить, какую жуткую головную боль заработал Зевс.

Он не мог заснуть всю ночь из-за незатихающих ударов внутри черепа. На следующее утро, выйдя на завтрак, он попытался поесть, но вместо этого постоянно морщился, вскрикивал и стучал вилкой по столу:

— ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ ЭТО!

Гера и Деметра обменялись обеспокоенными взглядами.

— Э-э, муж мой? — спросила Гера. — Все… в порядке?

— Голова болит! — взвыл Зевс. — Ужасно болит голова!

И словно в доказательство своих слов владыка мироздания лицом ткнулся в блинчики, отчего и блинчики, и тарелка, на которой они лежали, оказались уничтожены, а по столу побежала трещина, но боль от этого не утихла.

— Аспирин? — предложил Аполлон. (Он был богом врачевания.)

— Чашечку чая? — подхватила Гера.

— Я могу вскрыть тебе череп, — высказался Гефест, бог-кузнец.

— Гефест! — ахнула Гера. — Не смей говорить с отцом в таком тоне!

— А что? — не понял Гефест. — У него явно проблемы с головой. Открою крышку и посмотрю, что не так. Может, ослаблю давление. Кроме того, он же бессмертный. Это его не убьет.

— Нет, спасибо… — Зевс поморщился. — Я…

Вдруг у него перед глазами вспыхнули красные точки. Боль пронзила все тело, а голос в голове заорал:

— ВЫПУСТИ МЕНЯ! ВЫПУСТИ МЕНЯ!

Зевс свалился со стула и забился.

— Снимите с меня скальп! — взвыл он. — Вытащите это из меня!

Остальные боги в ужасе побелели. Даже Аполлон замер, а ведь у него было минимум с дюжину значков бойскаута за оказание первой помощи.

Гефест поднялся.

— Ладно. Я за шилом. (Которое по сути представляло собой огромный пестик для рубки льда, только предназначающийся для проделывания дырок в толстых поверхностях, таких как металл или головы богов.) А вы отнесите Зевса к трону и крепко держите его.

Олимпийцы приготовились к срочной операции на мозге. Перенеся Зевса на трон, они обездвижили его, а Гефест тем временем готовил инструменты. Бог-кузнец времени зря не терял. Он подошел к Зевсу, установил кончик пестика в середину лба, замахнулся молотом и — БАМ!

После этого все стали звать его Гефест С-Первого-Удара.

Вложенных сил оказалось достаточно, чтобы пробить череп, но при этом не превратить Зевса в божественный овощ. От пестика до переносицы пробежала трещина, ширины которой как раз хватило, чтобы Афина просочилась наружу.

Она спрыгнула со лба Зевса и прямо на глазах у всех выросла до размеров полностью сформировавшейся взрослой богини в серых одеждах и боевых доспехах, с бронзовым шлемом на голове и копьем и щитом в руках.

Не знаю, откуда она все это взяла. Может, Афина сама с помощью волшебства создала себе такой образ, а может, Зевс перекусывал одеждой и оружием. Как бы то ни было, появление богини стало, и правда, чем-то немыслимым.

— Всем здравствуйте, — спокойно сказал она. — Я Афина, богиня военной стратегии и мудрости.

Деметра упала в обморок. Гера выглядела донельзя возмущенной, ведь ее муж только что, можно сказать, родил из собственного лба ребенка, а Гера была абсолютно уверена, что Афина не была ее дочерью.