Шаг за рубеж - Ксен Крас

– Но дядюшка Экрог не плохой человек… – Мальчишка, видать, решил защищать всех, кто был с ним достаточно мил. Его попытки хитрить компенсировались привязчивостью и желанием спасти каждого человека, которого он считал важным. Любопытно, кто же для него окажется ближе?

– Быть может. Но, к сожалению, вам придется выбрать, кого защищать. Милорд Редгласс всенепременно будет обвинять своего бывшего слугу Ниллса в совершенных им самим деяниях. И полагаю, что без вашей помощи сумеет оправдаться, и, даже если Ниллса не казнят, лорд отыщет, как отомстить простолюдину. Не только я решаю и назначаю приговор, лорды принимают участие, и их голоса не менее важны. Большинство скорее поддержит человека равного себе, в том числе и рассчитывая на благодарность, чем кого-то из простого народа.

Рорри задумался. Он возвращался к этому разговору еще не раз и продолжал просить за Ниллса. Регент, который получил превосходный метод воздействия на правителя запада, позволил тому навещать похитителя и сам пару раз переговаривал с воином. Тот был не против бесед и всегда держался предельно вежливо и учтиво. Пленник не рассказывал, о чем говорил с мальчишкой, ни словом не обмолвился о тайнах Миррорхолла и легко избегал упоминаний детей Экрога. Такого воина в Санфелле не хватало…

Вестей о Райане не поступало, рыцари продолжали поиски. Вокруг регента закружился настоящий вихрь, каждый день был наполнен событиями, бесконечными переговорами и перепиской. Когда прибыл первый лорд, скрывать принца более не получалось и не имело толку, и Клейс, понадеясь, что Цому хватило времени, вынужденно предоставил Аурону свободу передвижения. Его присутствие на пирах было обязательным, а ограничить свободу слугам и, соответственно, пресечь распространение слухов и информации про обитателей замка невозможно. Тем более когда требовалось готовить, убирать, чистить и обслуживать не только постоянных жителей Санфелла, но и гостей.

Дни пролетали один за другим, Форест терял им счет.

Казалось бы, что совсем недавно, только-только прибыл правитель Вайткроу, а незадолго до его появления – гонцы с письмом, в котором южный лорд просил титул для друга и даровал тому замок в своих владениях. Распоряжаться собственными землями и постройками любой вассал короля и правда мог – дарить, продавать, менять и перестраивать, и в этом плане никакие претензии регента не имели значения. До тех пор пока у короля не будет оснований в чем-то ограничить Вихта, отобрать у него земли и запретить какие-либо манипуляции. Для этого надо было постараться.

Просьба также не показалась необычной – бастард был другом Вайткроу, это регент знал уже давно благодаря помощникам и шпионам, особенно некоторым, столь удачно оказывающимся рядом с южным лордом, не отличавшимся прозорливостью. Также, после прибытия Вайткроу, отсутствие Рирза не нуждалось ни в каких пояснениях. Вполне логичный поступок человека, желающего себя обезопасить. Подозрения подкрепили и слова доносчика.

Просьба Вайткроу в некотором смысле помогла регенту разрешить проблему, которая волновала его на протяжении многих дней: Робсон Холдбист являлся последним наследником Династии, кроме него на титул мог претендовать только Ренрог, брат Рогора. Мужчина средних лет давно перестал быть северянином, не пытался потребовать себе трон и, к немалому удивлению Клейса, как только племянник-бастард занял Фиендхолл, отправился обратно в Новые Земли. Ренрог переслал письмо, в котором поведал о невозможности в данный момент оставаться в королевстве, мужчина не желал вести борьбу за власть, отказывался от притязаний, хоть и имел прав больше, чем незаконнорожденный отпрыск старшего брата. Странное бегство не имело никакого основания, а Форест не имел свободного времени для разбирательств. Тем не менее Его Высочество нуждался в достойной причине сделать Рирза лордом, чтобы посадить его на место отца, и Вихт прекрасно справился с этой задачей.

Следом за Вайткроу прибыли лорды-правители Флейм и Глейгрим вместе с вассалами и лорд Робсон Холдбист, которого встречал специальный отряд из Серых братьев – как раз для того, чтобы сразу проводить его в предназначенную для знати часть тюрьмы. Как передали после Клейсу – тот был занят встречей и знакомством с другими гостями, – юноша не был удивлен, но вид имел, как у побитого нашкодившего щенка. До самого знакомства с Холдбистом регент не мог понять, как представитель данного рода мог вызывать столько сочувствия к своей персоне. Младший выживший сын лорда Рогора был довольно высоким, крепким молодым человеком, вобравшим лучшие черты внешности от обоих родителей. При этом его взгляд и скованность превращали статного красавца, коим тот мог бы стать, и героя, пришедшего на помощь родне, в глуповатого ребенка, сомневающегося в собственных деяниях.

Лорд Холдбист умел говорить заученные фразы и держался, как и полагается лорду, но в нем не было ни живости, ни силы, ни хитрости, ни целеустремленности. Он мог бы стать прекрасным вассалом, скорее всего, являл собой образец заботливого мужа, из него вышел бы хороший отец. Подобные люди подходят на роль работящих писарей, добрых наставников, что обучают грамоте, истории и геральдике, может быть, ремесленников, но не советников и, ни в коем случае, не правителей. Или все это было представлением для регента и сочувствующих, не более?

То ли от природы, то ли благодаря мастерской игре, которую Робсон подключил, как только понял, что его ждет расплата за необдуманные поступки, он умел вызвать жалость. Удивительное желание защитить глупца и выступить на его стороне. И в эти сети попался сир Тордж. Рыцарь просил за северянина и убеждал Клейса не то чтобы не казнить, но и вовсе не применять никаких строгих наказаний. Это могло бы сработать, будь Робсону десять или даже двенадцать, но не теперь.

Холдбист считался взрослым, полностью сформировавшимся мужчиной, он обзавелся собственным отпрыском, не мстил за смерть брата или отца, не защищал собственных владений. Он знал, что его ждет наказание, и, тем не менее, посмел вмешаться. Оправдывать лорда неумением читать не могло прийти в голову даже рыцарю, а доказательств, что сиры принудили его поставить подпись в сердце севера, в самом Фиендхолле, не имея на то веских причин, естественно, не нашлось.

Споры с Торджем продолжались не один день. В большинстве своем спорил сир, а Форест старался избегать друга. Когда просьбы и заверения в том, что юноша в тюрьме оказался совершенно незаслуженно, перешли в откровенный конфликт, грозящий перерасти в масштабную ссору, в которой регент, как он сам понимал, не побрезгует воспользоваться своим преимуществом, Клейс был вынужден применить единственное средство, чтобы не лишиться друга и не позволить тому совершить глупости, – отправить сира прочь из Санфелла. Тордж был моложе Аквуена,