Алая аура протопарторга - Евгений Юрьевич Лукин

и запустил руку во внутренний карман пиджака. Вынул пачку, отлистнул несколько зелёных бумажек, извлёк ведомость. — Распишись вот здесь — и свободен… Понадобишься — дам знать…

Медленно и неловко Виталя поднялся с привинченного к полу сиденья. Пошатываясь, подошёл к столу. Непонимающе взглянул на доллары, на ведомость, потянулся было за шариковой ручкой и вдруг замер. Ах, будь здесь Павлик с Сашком — уж они-то бы наверняка заметили, что аура Витали пошла пятнами! Да и полковник, хотя и не был колдуном, мог бы, кажется, обратить внимание на общую взвинченность провокатора. Однако в данный момент Выверзнева интересовали куда более важные проблемы: Африкан, странное поведение комиссии ООН, загадочный взрыв у подъезда «Ограбанка»…

— Да здравствует Пресвятая Революция!.. — испуганным шёпотом сказал Виталя. Затем дрогнувшей рукой ухватил ещё не расколдованное орудие допроса и, всхлипнув от ужаса, одним судорожным движением свернул восковой куколке голову.

Отчётливо хрустнули позвонки, волосатое лицо страдальца нелепо вздёрнулось, оскалилось, выпучило глаза — и с этой-то жуткой гримасой бедолага чёрным длинным мешком осел на бетонный пол подвала.

Полковник поспешно прибрал ведомость, баксы — и кинулся к самоубийце, зная наверняка, что можно уже не кидаться… Перелом позвоночника, да ещё и у основания черепа?.. Нет, безнадёжно…

— Ах ты, дурачок-дурачок! — удручённо произнёс наконец Выверзнев, поднимаясь с колен. — Ну как же можно… так всё принимать близко к сердцу!..

Сзади лязгнуло — гулко и негромко. Николай оглянулся. На железном пороге стояли, остолбенев, Павлик с Сашком. Молодые люди с ужасом глядели то на оскалившийся труп Витали, то на восковую куколку со свёрнутой головой, то на полковника…

— Медэксперта пригласите… — буркнул Выверзнев.

Долговязый Павлик сглотнул и кинулся выполнять поручение. Снова лязгнула дверь.

— Николай Саныч… — с запинкой вымолвил Сашок. — Это вы его?..

— Нет… Сам…

— А… А как теперь это оформить?..

Полковник задумался на секунду, взглянул на распростёртое тело, поиграл желваками.

— Как-как… — расстроенно сказал он. — Его ж бабы из универмага били! Ну вот, стало быть, позвонок и сдвинули…

Каких-либо особых сложностей безвременно почивший Виталя контрразведке не доставил. Эксперт не глядя подмахнул акт, и тело отправили в морг. Все знали, что день прибытия комиссии ООН будет сумасшедшим. Отягощать его добавочными проблемами не хотелось никому…

К полудню сумасшествие обострилось… Очередной переполох возник сразу после окончания предварительной беседы, когда зарубежные гости, покинув Президентский Дворец, садились в машины, чтобы ехать в Чумахлу, где им должны были предъявить следы варварского артобстрела. Внезапно двое неизвестных в опасной близости от иностранцев начали применять друг против друга приёмы кунг-фу. Когда же их повязали, выяснилось, что оба они глухонемые и что вовсе не драка это была, а жаркая полемика относительно галстука негра: от Кардена или не от Кардена?..

В двенадцать ровно Сашок не выдержал.

— Николай Саныч!.. — жалобно возопил он, врываясь в кабинет. — У меня по списку одиннадцать лыцких провокаций! А на проспекте сейчас уже двадцать первая идёт!..

В отличие от молодой поросли полковник Выерзнев вёл себя всё спокойнее и спокойнее. Казалось, нарастающая неразбериха действует на него умиротворяюще.

— Серьёзно, что ли? — переспросил он. — Ну так включи их в список — делов-то!..

— Но мы же их не планировали!..

— Значит, Африкан планировал, — невозмутимо откликнулся Николай Саныч. — А может — так, самотёк…

Сашок взялся за пылающий лоб и тихонько застонал.

— Мигрень?.. — осведомился Выверзнев, запуская руку в ящик стола, где хранились таблетки.

— Крыша едет… — сдавленно признался Сашок. — Николай Саныч! Скажите честно! Вы что, завербовали Африкана? Он что, на нас работает?..

— Ну почему же? — мягко отозвался Выверзнев. — Африкан работал и работает против нас… Просто задачи наши в данном случае полностью совпадают… Застращать комиссию ООН лыцкой угрозой, накалить обстановку…

— В астрал уйду… — безнадёжно пообещал Сашок.

— Не вздумай! Ты мне ещё тут понадобишься. — Полковник вздохнул и, помрачнев, добавил: — Беда, Сашок, в другом… Что-то ни у нас, ни у Африкана ни черта пока не выходит… А Павлик где?

— Вы ж его в Чумахлу откомандировали!..

— А! Ну да… Стало быть, поедем с тобой… Надо, видишь ли, встретиться с одним авторитетом…

— С кем?! — Сашок не поверил собственным ушам.

— С Черепом… — терпеливо пояснил Выверзнев. — Весьма любопытные данные на него поступили… Кстати, Африкан утром осматривал краеведческий… На белом «мерседесе» приезжал… Чуешь, чем пахнет?

Безработный Максим Крохотов был оскорблён случившимся на площади до глубины души. Выверзнев его ещё таким не видел ни разу.

— Нет, ну обидно, Николай Саныч!.. — навзрыд жаловался Максим, мечась по кухне и взмахивая чёрными широкими рукавами приталенной рясы. В углу на спинке стула праздно сиял алый шёлк непригодившегося знамени. — Ну я же вас никогда ещё не подводил!.. И вдруг взять променять меня на какого-то… недоделанного!.. Ну хотя бы намекнули заранее, что не доверяете! Но вот так-то зачем же?..

— Да ладно тебе… — миролюбиво проворчал Выверзнев. Он сидел, закинув ногу за ногу, хмурился, курил… Много курил полковник. — Мы ж тебе за беспокойство заплатили… Какой-никакой, а навар…

— Да разве в этом дело?.. — тоненько взвыл Максим. — У меня ж ведь тоже гордость есть! Ну, видел я этого вашего… волосатого!.. Ряса — болтается! Явно чужая! Дикция — ни к чёрту! Уже в десяти шагах ни слова не разберёшь!.. А я — рясу приталил, «Вставай проклятьем» выучил… Эх, Николай Саныч! Да я его, «Проклятье» это, так бы на площади грянул, что нас бы тут же, не глядя, в НАТО приняли! С перепугу!..

— Комиссия-то не из НАТО… — тонко заметил стоящий в дверях Сашок. — Из ООН…

— Да это — что в лоб, что по лбу!.. Обидели вы меня, Николай Саныч… Иду домой, как дурак, в рясе этой — глаза уже не знаю, куда девать… Домового по дороге встретил — и тот лыбится… Эх!..

— Ладно, Максим, не горюй. — Выверзнев погасил сигарету. — Какие твои годы!.. Снимай-ка ты своё облачение да поди на часок прогуляйся, лады?..

И разобиженный Максим Крохотов, ворча, отправился переодеваться. Честолюбив. Первоклассный будет провокатор… Без огонька в этом деле никак нельзя…

Настоящая фамилия Черепа была отнюдь не Черепанов и даже не Черепицын, как предположили бы многие, а всего-навсего Калинников. То есть Черепом его прозвали за внешность. Росту он был среднего, а всё остальное соответствовало кликухе.

— Зачем вызывал, начальник?..

— Да вот о прошлой жизни побеседовать… — невозмутимо отозвался Выверзнев. — Как там оно у тебя в прошлой жизни?

— Всё путём… — осторожно ответил Череп.

— Никто больше на пятнадцать сребреников не кинул?

С помощью чего Череп строил гримасу — непонятно. Кожа да кости. Ни единой лицевой мышцы…

— Зря смеёшься, начальник… Тебе вот смех, а я в натуре верю…

— Да я думаю!.. Раз Есаула схоронили — значит