Замок Белого Волка - Андрей Белянин

– А что, причина для начала войны вполне себе средневековая, – буркнул я, невольно прислушиваясь к невнятному шуму, более всего похожему на…

– Кто храпит?

Седрик и Эд изумлённо повернулись ко мне, их кони промолчали.

– Но кто-то же храпит, я слышу!

– Я бы вернулся к этой теме позже, – тихо толкнул меня мордой в колено чёрный конь. – Похоже, за нами погоня.

– В слезах парнишка, ему соврала я немножко… Тьфу! Вот втемяшится же такая дебильная хрень в голову! Сдала подружка, должно быть, ей сейчас так стыдно! – взревел я, в сердцах вновь пуская Центуриона в галоп, а за нашей спиной уже нарастала высокая белая стена, словно разгневанная и неумолимая лавина.

Либо Некромант вернулся и чем-то там недоволен, либо это последствия наших шалостей со взрывоопасными фолиантами в его лаборатории. Наверное, сейчас это не очень важно, выяснить причину в конструктивном диспуте мы всё равно бы не успели. Ребекка и молчаливый конь Седрика тоже неслись изо всех сил, едва ли не распластавшись над снежной равниной, а вслед нам неслась грохочущая снежная буря! В последний момент, обернувшись и пропуская своих вперёд, мне даже показалось, что снежная стена принимает очертания какого-то лица, быть может даже знакомого. Но медлить было нельзя: Эд закрывал проход, словно бы застёгивая молнию на сумке – Грани сомкнулись за моей спиной, едва не прищемив длинный хвост Центуриона. Мы вылетели из прохода, словно три перепуганные курицы. В смысле шесть куриц, если считать лошадей.

Закордонье осталось позади, Некромант не сумел вырваться следом. Мы живы. Мелочь, а приятно…

– Хр-р… ам-ням, упс… – неожиданно раздалось из кожаного подсумка, притороченного к седлу сзади. – Мы чё, уже приехали?

– Десигуаль?! – вздрогнул я.

– А чё? Я что-то важное проспал? – Белый цверг по плечи высунулся из сумки и широко, от всей души, зевнул.

– Сир, я могу спросить, на кой хр… мы его обратно притащили? – одним безмолвным взглядом поинтересовался Седрик, и бледный дядя Эдик поддержал его старательным вскидыванием бровей.

Я спрыгнул с седла, за чёлку развернул к себе отворачивающуюся морду Центуриона и уставился ему прямо в глаза.

– Это всё Ребекка, – даже не пытаясь строить из себя белорусского партизана, мигом сдал подругу чёрный конь. – Она сказала, что на снегу бедняжка простудится, цапнула зубами за воротник и сунула в твою сумку.

– А раньше сказать?

– А когда?! Мы же сразу поскакали!

– Резонно, – вынужденно признал я, испытывая величайшее искушение просто задушить непонимающе улыбающегося карлика.

Ну вот на фига нам этот счастливый геморрой в замке, что с ним делать? Вопрос без ответа. Убить негодяя мы могли только в порядке самозащиты или в наказание за что-нибудь эдакое, а в качестве превентивной меры, увы, нет. Меня не поняли бы мои же люди. Значит, волей-неволей, а придётся тащить недомерка обратно в тюрьму, сажать на ту же цепь да ещё и кормить. Может, продать его кому, а? Рынок антиквариата вроде бы не перенасыщен белыми цвергами. Тьфу ты!

– Господи, что я несу…

– Куда несёте, сир?

– Седрик, отстаньте от него, – заступился за меня бывший бог. – Не видите, человек справедливо сомневается в целостности своего рассудка.

– Крыша поехала? – вновь ввернул новое для своего времени выраженьице мой боевой товарищ.

Я застонал сквозь зубы.

– Теперь ты меня понимаешь? – Эд с чувством похлопал меня по плечу, цыкнув на карлика: – А ты сиди в сумке и не высовывайся. Поживёшь у нас, но при первом удобном случае мы тебя повесим, по рукам?

– По рукам! – радостно согласился цверг. – А чем сегодня кормить будут?

Я дал ему щелбана в лоб, и нахал благоразумно спрятался в подсумке. Лошади тоже помалкивали, до замка добрались целые и невредимые. Раздав приказания, я забрал Эда домой. Да, чуть не забыл – на ужин Десигуалю подали пшённую кашу. Он был счастлив, как ребёнок, пританцовывая с цепью на шее и миской в обнимку…

– Дуй в душ, – подтолкнул я дядю Эдика, когда мы выходили из моей спальни.

– Почему сразу я? От тебя тоже воняет, как от любвеобильной медведицы после зимней спячки.

– Хм, ну и откуда тебе знаком столь специфический запах?

Эд задумался, а поскольку у психов это процесс длительный, я не стал ждать и, приподняв его за шиворот, молча сунул в ванную. Надеюсь, раздеться догадается сам. В своё время я убил немало сил, пытаясь приучить его не мыться в одежде ради одновременной стирки, всё-таки в доме есть приличная стиральная машина. Когда Эд привык, он мог часами сидеть перед ней, зачарованно любуясь вращением барабана…

А потом в нашу дверь стукнули чьей-то головой. Уверяю вас, звук характерный, ни с чем не спутаешь. Я снял со стены венгерский клыч восемнадцатого века и осторожно повернул ключ. На пороге стояла зарёванная Хельга, держа за шиворот на вытянутых руках Вацлава и Дану. Оба в крови, в синяках, рычат, как нашкодившие тигрята, и в глазах пламя давней непримиримой вражды…

– Па-ап! Ну успокой их уже! Они меня на весь торговый центр опозорили! Девчонки со мной больше никуда ходить не буду-у-ут…

– Так, во-первых, ты сама не реви. – Я отодвинулся, давая им проход. – Во-вторых, все в дом. Здесь, на месте, разберёмся.

– То е дампир! У, курва, сакра, моцна крава!

– Ты слышал, лорд Белхорст? В переводе не нуждаешься?! Тогда дай мне две минуты, и я этого чешского козла порву на кнедлики!

– Хельга – в свою комнату, Дана – в ванную, Вацлав – на кухню, – жёстко приказал я. – Всем умыться, привести себя в порядок, и через пять минут дружно встречаемся за столом. Кто нарушит временное перемирие, поставлю в угол и лишу мультиков!

– Ну, па-а! А я-то в чём виновата?!

– Ты пошла гулять с подружками, почему двое взрослых людей, отправленных тебе в охрану, возвращаются избитыми в кровь, как будто их в одну бочку с пятнадцатью кошками сунули?

– Главное, они подрались, а я, главное, виновата! – Взбешённая Хельга аккуратнейше прикрыла за собой дверь. Великая сила привычки, а то никакой мебели на её эмоции не напасёшься…

– Проминьте, йсэм был глупак.

– Да уж, не спорю. – Я строго глянул в виноватые глаза челаковицкого вампира.

– Йсэм мыслел, же млада пани нерозуми, цо е дампир.

– А спросить? Ну хоть у Хельги или у той же Даны, проблемно было?

– Йсэм зептал! – попытался слабо оправдаться рыжий Вацлав, отмывая лицо у раковины на кухне. – Але та сакра в червеной тричке засадила рану, и…

– А-а-а-а, я голый!

– А-а-а-а, он голый! – почти одновременно раздалось из ванной.

Я бросился на крик, успев перехватить абсолютно невменяемого дядю Эдика как раз в тот момент, когда он душил черноволосую дампир гибким шлангом от душа.

– Да что ж у меня сегодня творится, не дом, а зверинец какой-то! Эд, возьми полотенце и оставь девушку!

– Она за мной подглядывала-а!

– Было бы… на что… любоваться, – полухрипя, отбрила Дана, с трудом поднимаясь с колен и держась за ремень на моих брюках. Предваряя нескромные фантазии, скажу сразу: ремень выдержал, не дождётесь…

– Эд, у нас гости. Марш из ванной, переоденься и дуй на кухню к столу.

– Могу быть в юбке?

– В килте, – поправил я.

Он закусил губу, словно намеревался явиться в полупрозрачной пачке Волочковой. С него станется, психам всё можно, а дядя Эдик у нас ещё и обаятельный псих.

– Душ в вашем распоряжении. Вон то большое полотенце – чистое. Дверь закроете на защёлку.

– Мне нечего прятать. Но, в отличие от некоторых, есть что показать. – Дампир одним движением стянула через голову запачканную кровью футболку.

Что я могу сказать…

В плане расцветки белья бывший бог оказался прав – лифчик был красный. За дверью я очутился ровно за секунду до того, как из своей комнаты вышла моя ревнивая дочь. Конечно, правильнее будет сказать – не ревнивая, а очень ревностно заботящаяся о моей репутации. С её точки зрения папа должен быть безупречен! Что, разумеется, накладывало на мою и без того непростую жизнь тысячу и одно ограничение. Не подумайте, что жалуюсь, так, к слову пришлось, мужчины поймут.

– Извини. – Она ткнулась упрямым лбом в мою грудь. – Чё-то погорячилась я. Нервы, наверное, не хочу в школу…

– Тебе вроде не завтра идти, карантин на неделю. – Я обнял её, успокаивающе гладя по голове. – Отдыхай, пока вынужденные каникулы. Да, от Седрика тебе привет.

– Ему тоже!

– Непременно, – подтвердил я, нежно направляя свою дочь в её комнату. – Ты вроде собиралась что-то проверить в Интернете?

– Не помню. Да и не важно, просто полежу минут пять в наушниках, послушаю музыку и хоть немного приду в себя после всего этого бардака.

– Умница…

Я вернулся на кухню, где уже приведший себя в порядок рыжий чех осторожно баюкал в руках большую кружку кофе. Дядя Эдик бдительно следил за ним, многозначительно покачивая блендером. Можно было не сомневаться, что при первом же признаке опасности, реальной или мнимой, он нажмёт на кнопку и сунет вампиру блендер в ухо.