Чёрно-белая палитра - Ольга Куно

Представилась как госпожа Каролина Стенг. Не дрогнув, заплатила выделенные по такому случаю управлением деньги. В моём представлении, баснословные. Получив ключ, снисходительно бросила портье 'Спасибо, голубчик!'. Девятнадцатилетний постоялец с копной тёмных курчавых волос, сидевший поблизости за столиком, поперхнулся чаем. Вздёрнув подбородок, я величественно прошествовала к лестнице.

Если первый день в отеле я провела в целом нормально, на второй стала терять терпение. Ну, не люблю я ждать. Бесконечно думаю о том, сколько всего полезного могла бы за это время сделать, и эти мысли буквально выводят меня из себя. К полудню я уже была практически уверена, что трачу время понапрасну, и аферист всё равно не придёт. Тем не менее, я скрупулёзно следовала всем договорённостям. Почитала в холле газету, побродила по коридорам, ненадолго вышла на площадь, а затем снова устроилась в холле, на этот раз с модным сентиментальным романом.

Нельзя сказать, чтобы это была 'моя' книга: при других обстоятельствах я несомненно выбрала бы что‑нибудь иное. Но и заявлять, что чтение меня тяготило, тоже не буду. Я вообще люблю читать. Любила всегда, с самого детства, несмотря на то, что там, откуда я родом, особой популярностью это занятие не пользовалось. А роман был написан неплохо, так что, преодолев первые десять — пятнадцать страниц, я даже увлеклась.

— Простите… Госпожа Стенг?

Поскольку я зачиталась, недоумённое выражение лица получилось особенно хорошо.

— Да, — ответила я с небольшой задержкой. — А…с кем имею честь?

Передо мной, немного наклонившись, дабы не возвышаться над дамой, как статуя, стоял весьма привлекательный молодой человек. Лет тридцати, с правильными чертами лица, голубыми глазами и очаровательными ямочками на щеках. Последние я могла разглядеть благодаря лёгкой улыбке, каковой сопровождалось его обращение ко мне. Кстати, на этот раз парень пришёл в гостиницу в образе брюнета.

— Меня зовут Гарольд Фолкнер, — представился он. — Я, как и вы, проживаю в этом отеле. Простите, я услышал ваше имя, когда вы разговаривали с портье, и решился подойти.

И снова чарующая улыбка. Я ответила тем же.

— У вас ко мне какое‑то дело?

Я недоумевающе изогнула брови.

— Честно говоря, да. Не могли бы вы уделить мне совсем немного времени? Видите ли, я представляю сообщество, оказывающее поддержку современным писателям, поэтом, художникам и прочим людям культуры. Полагаю, то, что я расскажу, может показаться вам интересным. — Он многозначительно покосился на томик, который я держала в руках. — Единственное что, тема разговора достаточно деликатная. — Гарольд наклонился ещё ниже, опёрся рукой о столик, и его губы едва не касались теперь моего уха. — Мы могли бы побеседовать там, где нас не услышит никто посторонний? Уверяю, я не отниму у вас много времени.

— Что ж, полагаю, мы могли бы пройти ко мне в номер… — с притворной неуверенностью произнесла я.

А ведь и правда, у него к каждой женщине свой подход. С Розалиндой он вёл себя значительно более по — деловому, да и благотворительность придумал совершенно иного характера.

Оказавшись в номере, я подошла к окну, отдёрнула занавеску и заодно потихоньку прикоснулась к лежащему под платком эхофону, уже настроенному на нужные координаты. Расположилась в кресле и предложила гостю сесть напротив.

— Как я уже упомянул, наша организация помогает людям искусства, — принялся вдохновенно вещать Гарольд. Ну, или кто знает, как его зовут на самом деле? — Видите ли, это только миф, будто настоящему таланту легко пробиться. К примеру, знаете ли вы, насколько непростой была судьба Джеральда Лерра?

Я чуть было не спалилась, признавшись, что данное имя знакомо мне лишь смутно и поинтересовавшись, кто такой этот господин. Вовремя опомнилась, сообразив, что именно он является автором сентиментального романа, который я читала в холле. Во всяком случае, об этом красноречиво свидетельствовала надпись на корешке.

— Нет. Вообще‑то, кажется, в книжке есть статья на эту тему, но, честно говоря…

Я стеснительно опустила глаза.

— Вы её не читали, — снисходительно улыбнулся Гарольд. — Я прекрасно вас понимаю, поверьте. — Такая информация не должна тревожить разум очаровательных женщин. Я с радостью беседовал бы с вами о чём‑нибудь намного более приятном, если бы не крайняя необходимость. Я бы с радостью беседовал с вами о чём‑нибудь гораздо более приятном, — повторил он, взяв мою руку в свою и проникновенно глядя мне в глаза.

И я вдруг почувствовала, как завораживает этот необыкновенный взгляд, и начинает в ускоренном ритме биться сердце. 'Началось', — только и успела подумать я. А затем мысли спутались, ибо Гарольд нежно погладил мою руку, и это движение оказалось настолько волнительным, что по телу пробежала дрожь. Посмотрев на руку, я подняла неуверенный взгляд на молодого человека и снова утонула в синих глазах. И поняла, что стремлюсь к нему всей душой. Что вот она, моя вторая половинка, и мне невероятно повезло, что я всё‑таки сумела его встретить в этом огромном мире. А ещё я подумала о том, как много потеряла, посвящая большую часть своего времени работе. И о бесплодных попытках построить отношения. Вспомнились трое моих бывших, с которыми всё было так сложно и так далеко от идеала. И почему‑то перед глазами на миг появился образ Уилфорта, с которым уж тем более всё было настолько сложно. А вот с Гарольдом всё было совсем не так. Тут всё предельно просто и ясно: это он. И его губы уже касались моих, доказывая, что мы отлично понимаем друг друга без слов.

Нет, я помнила, что он — аферист, и отлично осознавала, что он собирается вытрясти из меня деньги. Но это перестало иметь принципиальное значение. Да, он собирает средства незаконным путём, ну и что с того? Не просто же так, развлечения ради, он это делает. Вне всяких сомнений, у него есть свои причины. Вариантов огромное множество. Возможно, он пытается выкупить родовое имение, которое пришлось продать за долги. Может быть, он спасает проигравшегося друга. Или собирает деньги на лечение больного родственника. Да мало ли?

— Я… простите, госпожа Стенг, я отвлёкся… — смущённо пробормотал он, опустив взгляд.

Но потом снова посмотрел мне прямо в глаза, решительно сжав губы. И молчал, словно слов при таком взгляде было не нужно. И в этом я была полностью с ним согласна.

Потом он всё‑таки продолжил говорить. Про писателей и поэтов, про необходимую им помощь, но по — прежнему смотрел на меня так, будто всё это не имело значения, а по — настоящему важно было совсем другое. И его настоящая цель — не столько деньги, сколько стремление понять, пойду ли я навстречу. И ещё в этом взгляде мне виделось чувство вины.