Семь чудес и затерянные в Вавилоне - Питер Леранжис

Я, вопя во все горло и размахивая руками, бросился наперерез минивэну.

Марко, заслышав шум, оглянулся. Водитель поспешил выкрутить руль, чтобы обогнуть меня. Но я всякий раз оказывался перед ним, не давая ему проехать.

– Джек, берегись! – закричал Марко.

Водитель давил на кнопку гудка, не отпуская. Послышался скрип сломанных тормозов. Я остановился, тупо уставившись на блестящую решетку, которая была уже совсем близко. Я успел заметить свое отражение, прежде чем крепко зажмурился.

Удар почему-то пришелся откуда-то слева. Марко, обняв меня в прыжке, сбил меня с ног, и мы покатились по песку. Я увидел, как потерявший управление минивэн подскочил, и два его правых колеса оторвались от земли. Брат Димитриос, Йоргос и Ставрос поспешили отбежать прочь от лачужки, которую с мощным грохотом протаранил задний бампер.

Автомобиль, застряв в деревянной стене, замер. Секунду ничего не происходило. Затем из лачужки послышались крики. Наружу стали выбегать какие-то люди, кто-то склонялся над покореженным минивэном, кто-то бросался к брату Димитриосу с его товарищами. До моих ушей донесся вопль: «Держите ее!» В нашу сторону с дороги валила целая толпа: новые массарины, туристы, местные жители.

Марко ринулся прямо между ними, продолжая преследование Эли. Но далеко он не убежал. Я увидел, как он замер, окруженный людской массой. Я поднялся и посмотрел вдаль.

Ко мне подбежал Касс.

– У нее получилось! – восторженно воскликнул он. – У нее правда получилось!

Я оглянулся. Марко куда-то исчез. Брат Димитриос и его подручные затерялись в толпе.

– Идем! – позвал я.

И мы нырнули прямо в сердце воцарившегося хаоса. Касс едва не врезался в худого подростка с рюкзаком. Мне пришлось обогнуть семейку из пяти человек, активно снимающую происходящее на камеры своих мобильных телефонов. Когда я пробегал мимо, мне безмятежно улыбнулся какой-то высокий мужчина в белом костюме.

Я едва заметил деревянную палку, ударившую меня прямо по макушке.

Глава 47. Воскрешение

В этот раз я борюсь со Сном.

Я не хочу его видеть. Мне необходимо проснуться.

Но он засасывает меня в черно-серую воронку из едкого дыма. Я бегу так быстро, как только могу. Слышу вопли грифона, рычание вромаски. Я знаю: конец близок.

Кто я на этот раз?

Который из братьев?

Длинный, но частый шаг. Руки заняты. Я несу бумаги. Нет, не бумаги. Длинные куски древесной коры, стянутые вместе нитями.

Я спускаюсь с крутого склона. Нога скользит, и я падаю, кувыркаясь. Приземляюсь на спину посреди кустов. Ветки колют мне шею, и я кричу.

Тяжело дыша, я сажусь. Нет времени на отдых. Тонкие куски коры разлетелись в разные стороны. Семь полос. На каждой рисунок углем. Два изображают статуи: свирепый воин, возвышающийся над гаванью, и греческий бог. И другие пять: поражающая воображение башня, из которой в море бьет луч света. Конусообразное строение, все в зелени и цветах. Мощная в своей простоте пирамида. Храм в честь богини плодородия. Надгробный памятник.

Семь совершенств Атлантиды, воплощенных в реальные сооружения: сила, мудрость, свет, красота, ясность, обновление и уважение.

Они простоят вечность, думаю я. Мы умрем, но они будут помнить о нас. Сохранят в себе зачатки надежды. На воскрешение.

Я подбираю их и продолжаю свой путь. Слышу громкий треск. Земля содрогается. Мне знакомо это чувство. Я знаю, что сейчас произойдет. Земля раскалывается. Но трещина появляется не подо мной, а многим дальше. У основания холма. Кто-то падает в нее.

Так я понимаю, что я – это Массарим. Что я смотрю с высоты на Караи. И я кричу, видя, как мой брат исчезает из виду.

Передо мной появляется лицо. Я знаю эту женщину.

Она парит в воздухе.

Я смотрю в ее глаза, и лес исчезает. Деревья становятся светло-зеленым маревом, звуки приглушаются, и ничто больше не имеет значения.

Я зову ее снова, и снова, и снова.

Глава 48. Фрагменты

– Едва ли.

Я моргнул, и увидел лицо Касса. Его шевелюра во флуоресцентном свете с потолка горела, словно нимб. Я был в ярко освещенной комнате с выкрашенными в мерзкий оттенок зеленого стенами и кафельным полом. В сгибе локтя торчала иголка капельницы, а у стены стоял столик на колесиках с попискивающим медицинским оборудованием.

– А? – не понял я.

– Ты назвал меня мамой. На что я ответил: «Едва ли».

– Прости, – смутился я. – Мне снился сон.

Фрагменты увиденного растворялись, подобно светлячкам под солнечным светом.

Касс улыбнулся. Выглядел он, как напроказничавший ребенок.

– У нее получилось, – сказал он. – У Эли. Она скрылась в толпе.

– Правда? – я резко сел и тут же об этом пожалел. Голову заломило, я поднял руку и нащупал шишку размером с мяч для гандбола. – Ай! Здорово же!

– Ага, подошвы ее кедов так и искрили, – кивнул Касс. – Прости. Это Марко так выразился. Но зато у нас появилась надежда. Может, ребята из «ИК» смогут ее найти.

Я вздохнул.

– Не с иридиевым браслетом на руке.

– Ой! – выдохнул Касс. – Точно.

Открылась дверь. В палату вошел брат Димитриос, переодевшийся в медицинский халат.

– Добро пожаловать, Джек! И прости за Андре – он явно переборщил со своей палкой. Будь уверен, мы проведем с ним должную беседу. Рад видеть тебя в здравии.

– Не уверен насчет «в здравии» и «рад видеть», – проворчал я.

– У меня хорошие новости, – проигнорировал он мои слова. – Вы наверняка обеспокоены, как там ваша подруга Эли. Но тому нет причин. Разумеется, нам известно, где она, и, думаю, через полчаса… час вы воссоединитесь.

– Вы врете! – воскликнул Касс и захихикал. – Вот это я сказал! Я, да еще и старшему! Ха! Но это правда. Я знаю. Ваши губы слишком… ынежярпан!

Улыбка брата Димитриоса завяла. Зато я захохотал.

В последние дни наши жизни нам не принадлежали. Нас вынудили отправиться в Грецию, затем в Огайо, в Ирак. Теперь нас засунули в темное подземелье вражеского штаба. Но Эли смогла прорваться сквозь оковы. Пусть всего на час, на десять минут – но у нее получилось. Она обрела свободу.

– Смотрю, у вас весьма легкомысленный настрой, – сухо сказал брат Димитриос. – Да будет так. Вы, судя по всему, считаете нас этакими монстрами. Но вы ошибаетесь. И мы вам не врем. Увидите. Нам многое предстоит сделать, столько нужно вам показать. У нас есть чем вас удивить. Идемте.

В палату зашел санитар, везя перед собой кресло-коляску. Я даже и слова не успел вымолвить, а он уже усадил меня и повез по коридору в компании брата Димитриоса и Касса.

Начался крутой подъем. Стены украшали разноцветные фрески с изображениями процесса строительства пирамид и роскошных покоев фараонов. От хорошего настроения очень быстро не осталось и намека. Торчать на каком-то тропическом острове уже было тяжелым испытанием. И я только-только начал к этому привыкать. А теперь что? Чем мы будем заниматься здесь? В этом откровенно неприветливом, холодном и навевающем депрессивные мысли месте?

– Где мы? – спросил я. – Что с Марко?

– А я уже думал, вы не спросите, – усмехнулся брат Димитриос. – Мы внутри пока еще официально не раскопанной пирамиды. Поначалу наши археологи посчитали это место древним курганом. Но это оказалась мастаба, так называемая усеченная пирамида с несколькими слоями. Для нас это открытие сравнилось по своей значимости со всеми потрясающими пирамидами в этой долине, обустроенными домами для тел фараонов и их жен, навеки призванных ограждать и благословлять эти земли. И теперь это наш дом!

– Вот и закончилось благословение, – буркнул я.

Мы еще раз свернули, и брату Димитриосу пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой потолок.

– Все эти коридоры были здесь изначально, и потому они немного узковаты. Снаружи пирамиды выглядят вырезанными из цельного камня, но внутри них целая сеть переходов. И все они ведут вниз. Фараон может перемещаться лишь вверх или вниз, вверх – к богу солнца Ра, а вниз – к владыке мертвых Осирису. – Он улыбнулся. – Не знаю, можете ли вы себе представить, но здешние комнаты в прямом смысле слов утопают в золоте и драгоценностях – и все ради ублажения фараона!

– Спасибо за урок истории, – нарочно зевнул я. – Но если вы ожидали от нас восторга от пребывания в компании мертвых фараонов, то вы ошиблись. А если вы ожидали, что мы позволим промыть себе мозги, как вы сделали с Марко, то вы ошиблись вдвойне.

– Вы так и не сказали, где Марко, – напомнил Касс.

– Ты прав, не сказал, – с едва заметной улыбкой отозвался брат Димитриос.

В конце подъема нас ждала просторная ротонда с выложенной плиткой полом. Там мы ненадолго задержались. Справа и слева от нас поблескивали двери из матового стекла, ведущие во внутренние помещения. Впереди, в противоположном конце ротонды, продолжался коридор. Круглые стены покрывали детализированные рисунки: младенец и послушно склонивший перед ним голову свирепый грифон; темноволосый юный охотник, поймавший вромаски голыми руками; группа преданных последователей, собравшаяся у постели умирающего старика. «Сцены из жизни Массарима», – догадался я.