Глэрд VII: Базис (часть первая) - Денис Владимиров

Молодняк. Но уже отращивающий острые зубки. И смотрели оценивающе, но не с точки зрения боевых качеств противника, а со стороны трофейщика. Отметил, что глава Рода в Черноягодье сканирующими амулетами не пользовался, а незримая броня у него средняя. Далеко не лучшие экспонаты. Интересно, зачем на собственной защите экономить? Атакующие тоже из той же линейки, но вот непонятный кинжал, пришедший на смену родовому, в магическом зрении выглядел довольно посредственно, никаких божественных энергий не наблюдалось, но зато искажения были мощнейшими. Интересно. Главное, он-таки, действительно, приобрел тотем. Все отметил мгновенно.

— Лэрг Турин, у нас с глэрдом дела родов и Народа, попрошу, не вмешивайся, — в первую очередь сообщил тот, на что сотник усмехнулся, в глазах так и читалось: «потом не жалей». Прилетело: «Помни, Крома нельзя убивать!» одновременно с медленным переводом взгляда старосты уже на меня. Как орудийную башню навел.

— Рад видеть, глэрд Райс глава Рода Сумеречных! — фальшиво улыбнулся он.

— И я тебя, Кром глава Рода Волков, — по мордам незнакомого зверья и знакам Ситруса на рожах становилось понятно, не обойдется без крови, поэтому, — Вижу, спешишь поздравить первым с победами. И это похвально. Но давай отложим чествования. Сегодня я устал. Завтра же собирай Малый совет к десятой риске, у меня есть что сказать ему, — чуть помолчал и добавил, — И спросить у него.

Не только троица поперхнулась, но и лэрг. И пока никто не пришли в себя:

— Ты принес списки артефактов? И не забыл ли о наших договоренностях? Это было бы кстати. Потому что если не успеешь их отдать завтра, то послезавтра с утра я поплыву к Зубам Мрака. Все бы ничего, но, соответственно, ты не выполнишь уговор, а значит, будешь должен гораздо больше. Не хотелось бы…

— Как смеешь ты, мрочий ронец, лирнийский слизень, открывать поганую… грхм… — когда отделяется голова от тела, то никакой тотем воскреснуть не помогает.

Взмах.

И точка.

Стоящий справа от старосты ее лишился мгновенно. Я действовал без всяких умений, просто за счет ускорения от кинжалов. И то, больше перестраховался. Олени непуганые, «волки», мать их. Ни к чему плохому не готовились. Впрочем, и Крома я переоценил. К реальной угрозе, он не готов. Я же теперь — она самая.

Не начав фразу, второй сопровождающий открыл рот, пытаясь что-то сказать, но затем закрыл. Потому что кончик ятагана, сияющий зловещим потусторонним светом без всякого солнца, смотрел ему в глаз, находясь в паре миллиметров. И он завораживал настолько, что дыхание перехватывало.

Я же спокойным и довольно благожелательным тоном произнес:

— Очень хорошо подумай, что ты скажешь сейчас. Неуважаемый Кром, не пояснишь согласно Заветам, лэргу Турину и своему волчонку происходящее? А затем уже мне, отчего твои щенки лезут в беседу взрослых мужчин? И коль они бешеные, почему ты их взял с собой на встречу, а не посадил на цепь в сарае?

На старосту было страшно смотреть. Он переводил взгляд с дергающееся в конвульсиях тела, заливающее кровью из горла древние плиты городской дороги, и ничего не мог сказать, лишь лупал глазами.

— Я жду, — вмешался уже сотник.

— Дингер из младшей ветви Волков, проживавший в Демморунге, позабыл, что оскорблять глав Родов, не являясь самим таковым, чревато тем, что его могут наказать за дерзость, а не вызвать в Круг на Поединок богов. Глэрд Райс глава Рода Сумеречных, напомнил.

— И? Продолжай, — это вмешался я.

— И был в своем праве.

— Этого я пощадил, хотя мог дождаться, когда он тоже отроет свою пасть, и «напомнить» ему. Но я стараюсь жизни разумных не забирать зря. Лишь тогда, когда они не оставляют мне иного выбора. Пусть ценит мой дар. И всегда воспевает мою мудрость. Ты понял? — заглянул в глаза жертвы, которая не смела пошевелиться. Похоже, никакой Ситрус не властен, когда животный ужас перед смертью застит собой все. Надо взять на заметку.

Да, дико и жестоко. Но рассказ вот этого пацана поможет многим избежать смерти, в глаза которой он сейчас заглянул и понял, что ни черта это не весело. У кого имеется инстинкт самосохранения, тот отойдет в сторону. Для кого эта история послужит разогревом, ничего уже не изменить. Но вопрос опять назревал, мстил ли это Ситрус или староста заплетал очередную интригу? На что он рассчитывал, что я проглочу оскорбления, а завтра или уже сегодня использовать данный факт? Или… Непонятно.

Отметил, что Хорн и, показавшийся из-за ворот угодья, десяток бойцов целились из арбалетов в Крома.

«Хорошо сработал, эрин. Но отбой! Занимайтесь делами, сам разберусь, лишь пришли кого-нибудь, пусть подберут трофей», — приказал я. Так же молча тот кивнул, секунд через пять все они скрылись за воротами. Однако меня вновь порадовал. И среагировал, и общались они все по магосвязи. Учел наказ.

— Дангер, уходи. Я сам поговорю с глэрдом. Глэрд, радуешься ли ты, что лишил еще одной матери и отца сына? Можно было по…

— Нельзя, — перебил сурово, — И ты это знаешь. Только зачем ты притащил сюда этих идиотов, зная, что они погибнут, вот в чем вопрос? Зачем ты плодишь сирот, вдов среди Народа, а, Кром? Он не умер, — легко пнул в бок обезглавленное тело, — Ради нормальных целей. Защищая дом, семью, других разумных, когда вокруг расплодились порождения зла. Он просто погиб по твоей прихоти, за которой проглядывает мошна Иргуса. Как таракан или вша, которую я походя раздавил. Молчишь. Так ты принес список?

— Нет, мы разговаривали с твоим дядей, который представляет главу Дома…

Лэрг расхохотался. Весело, заливисто. И громко.

Молодой Волк же неожиданно припустил со всех ног вдоль улицы, позабыв про тирков. Вызывая еще большие громогласные раскаты. Специфическое чувство юмора у сотника.

С другой стороны, действительно, картина жуткая, если эти придурки к такому не были готовы. Однако оскорбляли, имели тотемы, и я почувствовал, что имелись у них умения. Только за каким Эйденом притащил их сюда староста? Родовые клинки у каждого…

Сука мутная.

— Завтра жду список. Сегодня, повторюсь, я устал. Со всеми вытекающими. И запомни, я глава не только Рода, но и Дома, и дядей, как тетей, мам, пап, братьев и сестер, у меня нет. А завтра к тебе придет какая-нибудь старушка из Охлана, и скажет она моя бабушка, и попросит в долг у тебя несколько сотен золотых под меня. Ты ей их дашь?

Тот молчал. В дело