Тяжёлый танк «Пантера». Первая полная энциклопедия - Максим Коломиец

Под Уманью около 300 танков попало в руки противника. Группа армий „Юг“ со всей ответственностью докладывает: „Ремонт оставшихся в Умани повреждённых танков был невозможен вследствие недостатка запчастей.

При достаточной доставке запасных частей большая часть доставшихся противнику в Умани повреждённых танков была бы возвращена в строй. Эвакуация повреждённых танков из района Умани была невозможна из-за недостатка тягачей и плохого положения с транспортом“».

Танки «Пантера» Ausf.G, подбитые севернее Варшавы. 1-й Белорусский фронт, август 1944 года. Обратите внимание на повреждение ствола пушки ближней машины (РГАКФД).

Захваченный советскими войсками сборный пункт аварийных машин в районе Фастова. Весна 1944 года. На заднем плане два танка «Пантера» Ausf.А (РГАКФД).

Любопытная история о действиях «пантер» связана с боевым использованием так называемой боевой группы Беке, названной по фамилии её командира — полковника Ф. Беке. Группа была создана 19 января 1944 года, в её состав включили 503-й батальон тяжёлых танков (34 «тигра»), 2-й батальон 23-го танкового полка (46 «пантер»), дивизион артиллерии, батальон пехоты и сапёрный батальон. Группу предполагалось использовать для проведения операции «Ватутин» — срезанию так называемого уманьского выступа, который образовался в ходе наступления войск 1-го Украинского фронта в январе 1944 года. С немецкой стороны здесь действовали 47-й и 3-й танковые корпуса 1-й танковой армии (1-я дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», 1-я, 6-я, 16-я и 17-я танковые, три дивизиона штурмовых орудий, несколько пехотных дивизий), с советской — части 38-й, 40-й и 1-й танковых армий. Из приведённых данных видно, что группа Беке действовала не одна, а совместно со значительными танковыми силами. Кроме того, в ходе боёв она двигалась параллельно с дивизией «Лейбштандарт Адольф Гитлер», часто взаимодействуя с последней.

Советские войска, противостоящие 1-й танковой армии немцев, уже понесли значительные потери в предыдущих боях и были сильно измотаны, а количество бронеединиц в 1-й танковой армии было незначительным.

Этот танк «Пантера» Ausf.G был подбит в боях в районе Шауляя. 1-й Прибалтийский фронт, июль 1944 года (РГАКФД).

Немецкое наступление началось 24 января 1944 года ударами по сходящимся направлениям вдоль железной дороги Умань — Калиновка. В ходе ожесточённых семидневных боёв немцам удалось продвинуться на фронте примерно 70 километров на 40 километров в глубину. По заявлению немецкого командования, советские потери в ходе этих боёв составили 700 танков. При этом «группа Беке» записала на свой счёт ни много ни мало 267 бронеединиц, сообщив, что она вела бои с пятью советским танковыми корпусами. При этом свои потери составили 4 «тигра» и 3 «пантеры». В чём не откажешь полковнику Ф. Беке, так это в скромности.

На самом деле в операции с советской стороны участвовало три танковых (7-й гвардейский, 3-й, 16-й и 31-й) и 8-й механизированный корпуса. Однако они вводились в бой в разное время, например, 7-й гвардейский танковой корпус 3-й гвардейской танковой армии и 16-й танковой корпус 2-й танковой армии выдвинули на передовую лишь 29 января 1944 года. Кроме того, части 1-й танковой армии — 31-й танковый и 8-й механизированный корпуса — уже понесли значительные потери в предыдущих боях и имели в своём составе около 100 танков и САУ.

По данным 1-го Украинского фронта, общие потери на данном участке за период с 24 по 31 января 1944 года составили примерно 400 танков и САУ, включая машины, которые позже удалось восстановить (в это число потерь входят и потери четырёх отдельных танковых и пяти самоходно-артиллерийских полков, имевшихся в составе 38-й армии).

Таким образом, заявление командира группы Беке о 267 уничтоженных советских танках при потере своих семи кажется более чем странным. Едва ли 80 танков (даже если это «тигры» и «пантеры» смогли бы подбить за неделю 267 из 400 потерянных советских машин, тем более что действия велись на достаточно широком фронте. Если даже учесть, что потери завышены раза в два, то и 130–140 уничтоженных советских боевых машин для группы Беке многовато.

Фото, демонстрирующее проблемы, которые могли возникнуть из-за большой массы «пантер» при форсировании водных преград: при переправе через Южный Буг зимой 1944 года одна машина проломила мост и провалилась по лёд (РГАКФД).

Ещё один вопрос, требующий уточнения. Дело в том, что на 19 января 1944 года в 503-м батальоне числилось 69 «тигров». Если исходить из указанного количества этих машин в составе группы Беке (34 штуки), возникает вопрос: куда делись остальные 35?

Также не совсем ясен вопрос с количеством «пантер». В декабре 1943 года на пополнение 2-го батальона 23-го танкового полка отправили 50 новых «пантер», ещё 36 ушли в январе 1944-го (их получили между 13 и 20 января). Кроме того, на 31 декабря 1943 года в батальоне оставалось шесть «пантер», из них только одна боеспособная. Таким образом, батальон должен был получить 86 новых танков. Конечно, возможно, часть предназначенных для него машин переадресовали и передали в другие подразделения. Но всё равно вопросы по количеству танков в группе Беке к началу операции «Ватутин» остаются.

Теперь по количеству потерь. Дело в том, что на 1 февраля 1944 года, когда группа перебрасывалась для деблокады окружённой под Корсунь-Шевченковским группировки, в её составе имелось 18 боеспособных «тигров» и 15 «пантер». Правда, не говорится, что произошло с остальной матчастью.

Таким образом, заявление командира группы Беке об уничтожении 267 советских танков при потере своих семи, мягко говоря, является неправдой. Приведённый пример является подтверждением того, что нельзя безоговорочно верить заявлениям о потерях противника, сделанных немецкими танковыми командирами.

Кстати, небезынтересно привести данные о потерях «пантер» 1-й танковой дивизии СС за полгода боёв на советско-германском фронте.

По состоянию на начало мая 1944 года положение с танками «Пантера» дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» выглядело следующим образом. Всего с осени 1943-го по апрель 1944 года соединение получило 165 новых танков данного типа. По докладу командования дивизии, из этого количества 40 «пантер» были подорваны из-за поломок и отсутствия эвакуационных средств, 34 получили повреждения в боях и не могли быть эвакуированы (также подорваны), 47 списаны как безвозвратные потери «от воздействия противника», 40 отправлено на ремонт в Германию и 4 переданы другим частям. Таким образом, легко видеть, что безвозвратные потери составляют более 73 % всех полученных дивизией «пантер». А число вышедших из строя машин «от воздействия противника» (то есть уничтоженных в боях) — это половина всех имевшихся танков, или 2/3 всех безвозвратных потерь.

Сгоревшая «Пантера» Ausf.А. Белоруссия, август 1944 года (РГАКФД).

Если сравнить с танками Pz.IV этой же дивизии, то легко видеть, что ситуация практически такая же: безвозвратные потери этих машин за тот же период составили 68 %, из них «от воздействия противника» 53 % (или 70 % всех безвозвратных потерь).

Легко видеть, что «пантеры» терялись в боях примерно с такой же интенсивностью, как и «четвёрки», и никаких преимуществ в этом вопросе у неё не было.

По состоянию на 31 мая 1944 года в танковых частях панцерваффе на советско-германском фронте числилось 1390 танков и самоходок, из них 603 «пантеры» (43 %). Из указанного количества боеспособными были 484 машины или 80 % всех танков этого типа (при подсчёте учитывались только боевые машины танковых дивизий вермахта и СС и батальоны танков «Тигр»).

Несмотря на большое количество недостатков, «Пантера» не была слабым противником на поле боя. До появления танков Т-34-85 борьба с ней требовала мужества и мастерства.

Например, отряд 61-й гвардейской танковой бригады 10-го гвардейского танкового корпуса (4-я танковая армия 1-го Украинского фронта) 28 марта 1944 года действовал в направлении населённого пункта Шатова (район Каменец-Подольского), имея в составе 8 танков Т-34, 76-мм орудие и роту мотострелкового батальона. Выйдя на рубеж Гуменицкий, отряд попал под сильный огонь находившихся в засадах немецких танков, а также артиллерии и миномётов.

В первые же минуты боя противнику удалось поджечь 7 наших танков, которые находились на открытом месте и вели огонь с места. Оставшийся один танк и остальной личный состав вернулись в исходное положение, где заняли оборону. В ходе боя одна «пантера» была сожжена огнём тридцатьчетвёрок, ещё две вывели из строя артиллеристы. В документе об этом сказано так: «В этом бою особенно отличился расчёт 76-мм пушки под командованием гвардии капитана Притуленко, который, развернув пушку, с дистанции 100–150 метров вёл огонь по немецким танкам. Один танк „Пантера“ был сожжён, второй — подбит. И только после того как прямым попаданием пушка была разбита, Притуленко со своим расчётом стал отходить».