Вторжение - Иван Валерьевич Оченков

дослужившийся до дивизионного генерала Франсуа Марселин Сентер де Канробер не имел ни опыта, ни авторитета в войсках, ни дипломатических способностей своего предшественника. Тем не менее, на случившемся накануне сражения совещании, им с лордом Рагланом удалось найти взаимоприемлемое решение.

Поскольку главной целью экспедиции являлся Севастополь, а армия Меншикова недвусмысленно преградила им путь, союзникам следовало атаковать ее. Причем французы должны были сковать главные силы русских. На долю англичан досталось обойти противника на левом фланге (ближе к Тарханлару), и, угрожая прижать его полки к морю вынудить к отступлению. Если же, дикие московиты станут упорствовать, им же хуже. Подойдет могучий британский флот и тогда оказавшимся меж двух огней варварам не останется ничего кроме капитуляции.

В теории все это выглядело вполне выполнимым и не особо сложным, но на практике же, не успели предназначенные для атаки войска построиться, как начались трудности. Во-первых, когда французы уже совершенно приготовились к наступлению, выяснилось, что большинство их союзников еще даже не покинули своих палаток. Во-вторых, вышедшая было в поле Легкая бригада, на которую возлагались большие надежды, так и не решившись атаковать казаков с гусарами, вернулась в лагерь.

В конце концов, не понимавший, что происходит Канробер послал к британцам полковника Трошю. Добравшись до ставки Раглана, он имел возможность убедиться, что островитяне совершенно не торопятся.

— Милорд! — воскликнул Трошю, при виде английского командующего. — После всего, что мы обсуждали вчера, генерал Канробер смел надеяться, что ваши доблестные войска, составляющие левое крыло боевой линии, выступят никак не позднее шести часов утра!

— Доброе утро, — вяло отозвался Раглан. — Надеюсь, вы хорошо провели ночь?

— Прекрасно! — саркастически воскликнул Француз. — Но какое это имеет значение…

— Мне вот так не повезло. Последние наши солдаты прибыли на бивуак поздно ночью и, разумеется, не могли подняться в такую рань. А потом нас снова обстреляли эти ужасные казаки…

— Вчера вы уверяли, что ваша легкая бригада без труда разгонит их полчища!

— Что поделаешь, мой друг. Русских оказалось слишком много, и они вовсе не собираются разбегаться.

— Что мне сказать командующему?

— Передайте ему, что я уже отдал приказ, и мы скоро выступим.

— Но когда⁈

— Полагаю, через час.

Увы, но не через час, ни даже через два, красные мундиры так и не построились, после чего окончательно вышедший из себя Канробер, вызвал к себе Боске.

— Вы готовы выполнить опасный приказ? — без обиняков спросил командующий.

— Да, мой генерал! — не раздумывая ответил командир 2-й дивизии.

— Вам и надлежит пройти вдоль берега и подняться на эти проклятые холмы. Судя по всему, они почти не проходимы, но иного выхода нет! Отвлеките внимание русских, не давая им маневрировать своими силами. Затем мы с принцем Наполеоном нанесем фронтальный удар, и, если англичане все же проснутся, они смогу обойти и смыть их фланг. Мне необычайно трудно давать вам такой приказ, но…

— Не беспокойтесь, мой генерал, — криво усмехнулся выглядевший на фоне толстенького и лысого Канробера гигантом Боске. — Даже если русские нас раздавят, им придется для этого отвести свои резервы и ослабить центр. Какие бы силы ни были против меня, я вам обещаю продержаться не меньше часа.

— С богом, Пьер! Если придется совсем туго, я могу прислать вам на помощь дивизию турецких союзников.

— Думаю, грабить там некого, а ни на что иное они не годятся, — язвительно отозвался генерал и отправился выполнять приказание.

Начать первое настоящее сражение в войне не только большая честь, но и огромная ответственность. Так уж устроены французы, стоит случиться неудаче, их боевой дух сразу падает. Зато если Фортуна повернется лицом, потомков галлов не сможет удержать и сам дьявол! Довольно повоевавший в песках Африки Боске понимал это как никто другой. И потому ради общего успеха был готов пожертвовать и собой и своими людьми.

Впрочем, пока что все шло хорошо. Шедшие в авангарде бригады Буа стрелки 3-го батальона беспрепятственно достигли устья Альмы, после чего с легкостью форсировали мелководную речку и остановились на узкой полосе песчаного пляжа, поджидая немного отставшую колонну 6-го линейного полка.

— Интересно, почему русские не стали здесь обороняться? — спросил, вытирая пот со лба, рядовой 2го класса Жерар Солье, еще совсем недавно учившийся в Сорбонне и завербовавшийся в армию после размолвки с невестой.

— Очевидно, московиты считают, что на эти холмы чертовски трудно забраться, — хмыкнул недолюбливавший «грамотея» капрал Лери. — И будь я проклят, если они не правы!

К несчастью для французов недавний студент ошибался. Несмотря на то, что командовавший прежде этим флангом генерал Кирьяков и впрямь считал здешние склоны непроходимыми, сменивший его принц Константин имел на этот счет своем мнение. Отчего еще вчера приказал установить здесь полубатарею ¼-пудовых горных единорогов, стоявших на вооружении морских батальонов.

Поскольку особого толка от этих довольно-таки маломощных и недальнобойных орудий никто не ждал, возражений не последовало. Разве что тащившие их на себе матросы иной раз в сердцах поминали императрицу Александру Федоровну, но их мнением на сей счет никто особо не интересовался.

Установленные в складках местности, они оказались совершенно незаметными ровно до того момента пока не произвели первый залп. Удар дальней картечи, хлестнувший по никак не ожидавшим подобного поворота событий французам, оказался страшен. Тяжелые чугунные пули рвали нежную человеческую плоть на части, настолько ошеломив немногих уцелевших, что в первые секунды никто из них не смог и помыслить о сопротивлении. Но что еще хуже, за первым залпом вскоре последовал и второй, после чего перешедшие на стрельбу гранатами русские канониры перешли на беглый огонь.

Опомнившиеся стрелки открыли в ответ беспорядочную стрельбу, ориентируясь по поднимавшимся над батареей клубам дыма, но без особого успеха. Единственными кто мог спасти положение, казались следовавшие за главными силами французские артиллеристы. Несмотря на то, что они еще не достигли брода, их 12-фунтовые пушки обладали куда большей дальнобойностью. Командовавший ими майор приказал немедленно разворачивать орудия, чтобы подавить дерзких варваров, но тут в дело вступил новый противник.

Расположенная на вершине утеса рядом с полуразрушенной старой татарской крепостью батарея морских 24-фунтовых пушек могла держать под обстрелом не только прибрежные воды, но и правый берег Альмы вплоть до самого аула Альма-Тамак. Расположившиеся же на побережье французы были для них и вовсе как на ладони. Правда, двигать тяжелые орудия было не так просто, поэтому командовавший ими лейтенант Вальд распределил их так, что половина контролировали