Антик с гвоздикой - Ирина Мельникова

— Конечно, найду, — пообещала она. — Я сама с удовольствием почитаю тебе про Аргентину. И на карте мы ее отыщем непременно.

— Знаешь, Ксюша, — Павлик пододвинулся к ней и взял ее за руку, — я уже решил, что, когда вырасту, обязательно стану моряком. Тогда я везде смогу побывать, увидеть разные страны. И до Аргентины доплыву. Вот князь удивится, если в то время окажется там! — Он улыбнулся и тут же поскучнел. — Только маменька вряд ли согласится. На море бывают штормы, корабли разбиваются о скалы, их могут захватить пираты… Князь рассказал мне… Боюсь, маменька тоже знает об этом и не позволит мне стать моряком.

— Пока еще рано говорить о твоей будущей службе, — постаралась успокоить племянника Ксения. — Просто маменьку надо постепенно готовить к тому, что ты — сильный, здоровый мальчик. — И добавила как можно убедительнее, хотя не слишком верила в свои слова: — Маменька должна понять, что морская служба пойдет тебе на пользу.

На самом деле ей даже гадать не следовало, как поведет себя сестра, узнай о подобных мечтах своего сына. Кошмар! Ужас! И ей не поздоровится в первую очередь, особенно если Наташа узнает, какую роль сыграл здесь князь и книги, которые они отыскали в домашней библиотеке. Книги, из которых Павлик, впрочем, как и она сама, узнал, что мир вокруг огромен и интересен и не ограничивается пределами его родового имения.

Ксения посмотрела на племянника. Прошло уже более часа, как они вернулись с прогулки. К счастью, раньше Наташи. Евсею строго-настрого приказали излишне не болтать, но, похоже, кузнецу тоже пришлась по душе их поездка. И хотя Марфуша что-то уж слишком сердито ворчала на него, Евсей попросил Ксению непременно отпросить его у барыни на завтра. Время покоса еще не наступило, и в кузнице было мало работы. Конечно, Ксения догадывалась о причинах подобной самоотверженности кузнеца. Да и Марфуша, немного растрепанная, с раскрасневшимися щеками, хотя и отнекивалась от вопросов, но счастливые огоньки в ее глазах выдавали, что горничная и кузнец совсем скоро бросятся в ноги барыне, чтобы попросить ее согласия на венчание.

Ксения вздохнула. Она, наоборот, не испытывала никакой радости от сегодняшнего свидания с Аркадием. И даже мечтать не смела, чтобы такой красавец обратил на нее серьезное внимание. Кто она такая? Простая деревенская девушка. Без приданого, малообразованная… Разве может она составить ему счастье? О чем он с ней будет говорить? Не о видах же на урожай или об удоях молока? Нет, она вовсе не интересна Аркадию, и он просто из вежливости развлекал ее разговорами, пока князь занимался с Павликом.

Вернувшись домой, Ксения настойчиво пыталась убедить себя в обратном, хотя тайный голос упорно ей нашептывал, что она ошибается и глаза Аркадия как раз выдавали его интерес и его обожание. Ему совсем не надо было притворяться, потому что она ни разу не дала повода считать, что относится к нему чуть иначе, чем положено относиться юной барышне к едва знакомому молодому человеку.

Ей было очень горько и одиноко сейчас, потому что не было ни одного человека на свете, которому она могла бы поведать свои девичьи секреты. Марфуша, конечно, не в счет. С первой их встречи с Аркадием она вбила себе в голову, что он потерял голову от ее хозяйки, и даже слышать не хочет, когда та делится с ней своими сомнениями. У горничной свои понятия на этот счет: надо крепко держать привалившую ей удачу за хвост и не слишком оглядываться на графиню.

А попробуй тут не оглядываться, если вся жизнь Ксении зависит от воли и прихотей сестры!

— Едет, едет! — радостно закричал Павлик. — Маменька вернулась!

Он соскочил со стула, который перед этим придвинул к окну и взобрался на него с ногами в ожидании матери.

— Павлик, — сказала строго Ксения, — надеюсь, ты понимаешь, что мы поступаем нехорошо, обманывая твою маменьку. Ты готов гореть в аду или отведать розог на конюшне, когда наше вранье раскроется?

— Готов, — мальчик преданно посмотрел на тетку, — но я никого не выдам, даже если меня будут пытать.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — улыбнулась Ксения, — но все же будь осторожнее. Не докучай маменьке вопросами.

Они спустились в столовую. Но Наташа не объяснила причину своего опоздания. И почему-то не справилась даже, как они съездили на прогулку. Лишь попросила Марфушу поставить в воду маленький букет незабудок. Ксения и горничная быстро обменялись взглядами. Впервые они видели, чтобы графиня вернулась домой с букетом. Конечно, она любила цветы. Во всех комнатах дома стояли в прекрасных вазах пышные букеты, а цветы для них выращивали зимой в оранжереях, а летом — в открытых цветниках. Но незабудки? Простенькие полевые цветы… С какой стати графине вздумалось вдруг обратить на них внимание? Внезапная блажь? Каприз? Непонятная причуда? Или смена настроения?

Девушки терялись в догадках, но Наташа не обращала никакого внимания на их взгляды, равно как и на то, что Павлик сегодня без лишних уговоров справился с обедом. Возможно, на ее настроение повлияли утренние неурядицы, но Ксения хорошо знала свою сестру. Не было таких неприятностей, которые могли бы заставить Наташу хоть на минуту забыть о Павлике и делах имения.

За столом царило молчание. Павлик тоже заметил странное состояние матери и не досаждал ей расспросами. Внешне безучастная, она лишь изредка бросала взгляд в окно, за которым менялась погода. Серые дождевые тучи постепенно затягивали небосвод, на горизонте проблескивали зарницы. Гнетущая тяжесть повисла в воздухе. Но Наташа продолжала молчать, а ее взгляд все чаще задерживался на маленьком бирюзовом букете: вазочку с незабудками Марфуша поставила справа от нее.

Неожиданно Павлик попросил добавки, и это совершенно невероятное событие наконец-то отвлекло его маменьку от созерцания скромного букета. Она с удивлением посмотрела на сына, потом перевела взгляд на Ксению:

— Что происходит? Я не верю своим глазам! У Павлика проснулся аппетит?

Ксения пожала плечами:

— Обед сегодня задержали, ты же знаешь!

— Но он раньше готов был не обедать весь день. Чуть ли не силком приходилось заставлять его проглотить каждый кусочек. Что случилось, почему ты попросил добавки? — Наташа переключилась теперь на сына.

Тот насупился.

— Я проголодался. Мы сегодня хорошо погуляли. Я едва дождался, когда подадут обед.

Графиня удивленно покачала головой. Потом взяла сына за подбородок и посмотрела ему в глаза.

— Ты сегодня странно выглядишь, — сказала она наконец. — Глаза блестят, а лицо успело загореть. Он, что ж, совсем не надевал шляпу? — спросила Наталья требовательно у Ксении и пригрозила: — Смотри, если Павлик заболеет…