Беззумный Аддам - Маргарет Этвуд

Женщины в «Здравайзере» были деловиты и не теряли зря времени, которое можно потратить на работу; их трудно было развести на светскую болтовню, и Зеб догадался, что дежурные фразы-наживки на них тоже не сработают, так что нечего даже и пробовать. Но хотя Зеб пообещал себе, что будет осторожен в связях, ибо они вызывают лишние вопросы, он все же был не каменный. Две-три женщины помоложе уже кидали заинтересованные взгляды на его бейджик с именем (те как раз вошли в моду в поселке), и одна даже спросила, не новенький ли он, потому что она раньше его не видела – впрочем, она и сама, можно сказать, новенькая.

Не почудился ли ему едва заметный изгиб плеч, предательское трепетание век? «Марджори», прочитал он на ее бейджике, стараясь не задерживать взгляд, поскольку бейджик висел на груди – впрочем, не особенно выдающейся: явные сисимпланты в «Здравайзере» встречались редко. У Марджори было тупоносенькое личико с карими глазами и общим выражением покладистости, как у спаниеля. В обычных обстоятельствах Зеб не упустил бы случая, но сейчас он лишь выразил туманную надежду, что они еще увидятся. Эта надежда стояла не на первом месте в списке надежд Зеба – первое место занимала надежда на то, что его не поймают, – но все же и не на последнем.

Зебу дали работу низового айтишника, офисного планктона. Ввод данных с помощью пакета нудных, но вполне работающих утилит для записи и сравнения различных фактоидов и охапок информации, выдаваемой гениями из лабораторий «Здравайзера». По сути, секретарь-машинистка, только с красивым названием. Не более того.

Обязанности были не слишком обременительны – он мог делать эту работу двумя пальцами одной руки, причем гораздо быстрее, чем от него ожидали. Менеджеры проектов в «Здравайзере» не особенно дышали в затылок – для них главное было, чтобы он укладывался в отведенные сроки. В оставшееся от работы время он беспрепятственно рылся в банке данных «Здравайзера». Он прогнал парочку своих тестов на безопасность – если кто-то пытается взломать сеть компании снаружи, об этом полезно знать.

Сначала он не заметил никаких тревожных признаков; но как-то раз, закопавшись поглубже, нашел что-то похожее на криптографический туннель. Зеб просочился через туннель, оказался снаружи пылающего кольца файрволлов, окруживших корпоративную сеть, и пробрался по кувшинкам в комнату чата «Вымирафона». Там его ждало сообщение: «Использовать только в случае необходимости. Не задерживайся надолго. Сотри все отпечатки». Он поскорей разлогинился и стер все свои следы. Нужно будет построить другой портал, ведь тот, кто пользуется этим, может заметить, что здесь прошел кто-то еще.

Он решил, что Шету следует приобрести репутацию любителя онлайновых игр – тогда его визиты на сайт «Вымирафона» не будут так бросаться в глаза, если вдруг найдутся любопытные. Это была основная рабочая причина; кроме того, он просто хотел попробовать игры, а заодно посмотреть, насколько легко заниматься всякой ерундой в рабочее время так, чтобы не получить выговор от начальства – сотрудникам фирмы не разрешалось терять время подобным образом, во всяком случае, в крупных масштабах – и насколько легко плутовать в игре. Как он сформулировал сам для себя, это нужно, чтобы не терять квалификацию.

Кроме стандартного набора игр для развлечения сотрудников – стрелялки-взрывы и так далее – были еще игры, созданные самими сотрудниками «Здравайзера-Западного»: биогики ничем не отличались от любых других гиков и, естественно, разрабатывали игры по своему вкусу. Одна из самых интересных игр называлась «Спандрел»: она позволяла игрокам придумывать новые, функционально бесполезные характеристики для биологических видов, потом пропускать их через ускоренный процесс полового отбора и смотреть, что выйдет из машины эволюции. Кошки с выростами на лбу вроде петушиных гребней, ящерицы с огромными помадно-красными губами, будто сложенными для поцелуя, мужчины с огромными левыми глазами – при отборе выживали те черты, которые нравились самкам, а их дурным вкусом можно было управлять, совсем как в жизни. Потом начиналась игра «хищники против жертв». Что, если суперпритягательный для полового партнера спандрел мешает охотиться или не дает вовремя убежать? Если твой персонаж недостаточно сексуально привлекателен, он не найдет партнершу, и вид вымрет; но если он слишком привлекателен, его съедят, и вид вымрет. Секс или обед: хрупкое равновесие. За небольшие деньги игроки могли докупить пакет случайных мутаций.

Была и другая неплохая игра, «Мерзкая погода». На крохотный аватар игрока – мужского или женского пола – обрушивались разнообразные погодные и природные катастрофы, в которых следовало выживать как можно дольше. На выигранные баллы позволялось приобрести разные полезные вещи для аватара: ботинки, в которых он мог быстрее бегать и выше прыгать, одежду, защищающую от удара молнии, плавающие доски на случай потопов и цунами, мокрые носовые платки, чтобы дышать через них во время лесных пожаров, энергетические батончики для тех, кого накрыло снежной лавиной. Лопата, спички, топор. Если аватар выживал после селя – шансы почти нулевые, – игрок получал целую тысячу баллов и ящик инструментов для использования в следующей игре.

Но чаще всего Зеб играл в «Кишечных паразитов». Игра совершенно тошнотворная, но биогики обожают подобные вещи. Паразиты были омерзительно безобразные, безглазые, с зазубренными крючками вокруг рта, и их надо было мочить ядовитыми таблетками, разворачивать против них отряды наноботов или мотеинов, а то они отложат в тебе тысячи яиц, или проберутся к тебе в мозг и выползут наружу через слезные протоки, или распадутся на регенерирующие сегменты и превратят твое тело в кишащий гноящийся фарш. Интересно, эти паразиты существуют на самом деле, или биогики их выдумали? Или еще хуже того – может, именно в этот момент кто-то из биогиков синтезирует их в рамках какого-нибудь проекта по созданию биологического оружия. Никак не узнать.

Рефрен игры гласил: кто будет слишком много играть в «Кишечных паразитов», тому гарантированы кошмары. Поскольку Зеб принципиально нарушал любой запрет, он стал играть в «Кишечных паразитов» все время, и ему действительно стали сниться кошмары.

Но это не помешало ему создать копию игры, а потом запрограммировать в гадком рту у одного из паразитов портал. Программный код Зеб сохранил на флешку с тройной защитой и спрятал в глубине ящика в рабочем столе своего менеджера, в куче резиночек, засморканных бумажных салфеток и облепленных трухой леденцов от кашля. Там никто никогда искать не станет.

Костяная пещера

Каллиграфия

Тоби корпит над дневником. Ей на самом деле неохота, да и сил нет, но Зеб так старался раздобыть для нее письменные принадлежности – и, конечно, заметит, если она не будет их использовать. Она пишет в дешевой школьной тетради из аптечно-хозяйственного магазина. На обложке – ярко-желтое солнце, розовые маргаритки и мальчик с девочкой в стиле «палка, палка, огуречик», как когда-то рисовали дети. Когда на Земле еще жили человеческие дети. Как давно это было? Кажется, что эпидемия случилась много веков назад. Хотя на самом деле прошло меньше полугода.

На мальчике синие шорты, синяя кепка и красная рубашка; у девочки косички, треугольная юбка и синяя кофточка. У обоих вместо глаз расплывчатые черные пятна, а вместо ртов толстые красные загогулины углами вверх; мальчик и девочка хохочут так, словно сейчас умрут со смеху.

Умрут. Эти дети нарисованные, но Тоби все равно кажется, что сейчас они уже умерли, как все настоящие дети. Она не может смотреть на эту обложку – ей больно.

Надо концентрироваться на одной задаче. Нечего киснуть и зацикливаться на мрачных мыслях. Будем жить так: день прошел, и слава Богу.

«Праздник святого Боба Хантера и святых с «Рейнбоу Уорриор»», – пишет Тоби. Возможно, с календарной точки зрения она ошиблась на пару дней, но тут ничего не поделаешь – проверить невозможно. Никакого центрального авторитета, ведающего календарем, больше не существует. А может быть, Ребекка знает? Ведь для праздников и дней памяти святых полагаются особые рецепты. Может быть, Ребекка помнит их наизусть; может быть, она вела счет дней.

«Луна: растущая выпуклая. Погода: как обычно. Примечательные события: свиньи проявляют групповую агрессию. Отряд Зеба на вылазке видел следы больболистов: частично разделанную тушу поросенка, убитого из распылителя. Найдена также сандалия с подошвой из автомобильной шины, возможно – след Адама Первого. Знаков, свидетельствующих о несомненном присутствии Адама Первого и вертоградарей, не обнаружено».

Подумав, она добавляет:

«Джимми очнулся и идет на поправку. Дети Коростеля по-прежнему дружелюбны».

– Что ты делаешь, о Тоби? – Это мальчик, Черная Борода; Тоби не слышала, как он подошел. – Что это за черточки?