Любовь и честь - Флора Спир

– Мои советники настаивают, чтобы я снова женился, лучше всего – на византийской принцессе, чтобы создать сильный союз против Священной Римской империи, – доверился Пирсу Рожер. – Но я не хочу никакой другой женщины. Прости меня, Элан. Я не знал о твоей несчастной любви. Кажется, у нас с тобой есть нечто общее. Я не допущу, чтобы меня заставили жениться, и не буду настаивать на твоем браке. Но если в будущем ты свое мнение изменишь, только скажи мне, и я сделаю для тебя все, что смогу, потому что хочу, чтобы ты служил мне.

Когда с этим неотложным делом было покончено, Элан наконец внутренне смирился, пусть неохотно, с необходимостью оставаться пока на Сицилии. Предстоящее не было слишком уж неприятным. Ему еще многому надо было научиться у Георгия, и его пытливый острый ум впитывал высокую культуру, которую поощряли нормандские властители острова. За год пребывания здесь он приобрел прекрасных друзей, среди которых на первом месте были Рожер и Георгий Антиохийский, но также и другие, включая Абу Амид ибн Амида, после их прибытия на Сицилию.

Абу Амид ибн Амид также подружился с Эмброузом, и Элану уже не казалось странным звать араба своим другом и находить удовольствие от его общества.

Временами у него были связи с женщинами. Темные косы и глаза так и не смогли затмить память о красоте, которую он хранил в глубине своего сердца. Элан был здоровым молодым мужчиной, и жизнь аскета его не привлекала. Со своими любовницами он был добр, хорошо им платил, но не жертвовал ни одной сокровенной частицей своего существа, ничем, кроме вожделения и желания удовлетворить свою плоть.

Пирсу, приехавшему на Сицилию с не обремененным любовью сердцем, повезло больше. Долгий разговор с Георгием успокоил его совесть. Он больше не называл себя расчетливым глупцом, а, наоборот, решил пользоваться всеми благами, которые давал ему союз с семьей Георгия Антиохийского. Нескрываемая бурная радость Йоланды доставляла Пирсу огромное удовольствие. Считая, что соблазн для них обоих будет слишком велик, он поклялся себе не оставаться с ней наедине до дня свадьбы. Хотя он мог бы не беспокоиться за ее девственность, так как она была занята сверх меры и времени на любовные свидания у нее просто не было.

– Дядя Георгиос сказал, что свадьба должна состояться через две недели, до начала Великого поста, – сообщила ему Йоланда. – Столько надо сделать… Мне нужны новые платья, белье, так что понадобиться шить и шить; а швея, наверное, не управится вовремя. И я не успею до свадьбы убрать надлежащим образом наш новый дом. Может быть, ты хочешь провести первые дни после свадьбы в чьем-нибудь другом поместье?

– Успокойся, дорогая моя, не волнуйся. – Он поймал в свои ее трепещущие руки и прижал к губам, а потом поцеловал ее губы, быстро, под бдительным взором Лезии и любопытными взглядами слуг, которые последнее время постоянно крутились поблизости. Где обитали все эти женщины, и особенно ее старая няня, когда он оставался наедине с невестой? Неужели их деликатность была следствием особой заботы Йоланды или ее дяди? Впрочем, ему было все равно. Он не любил Йоланду, хотя она ему очень нравилась и он собирался на ней жениться, но что решено, то решено.

Пирс успокоился, зная, что большинство именитых людей вступали в брак, даже не увидев перед свадьбой друг друга в лицо, а брачные договоры составляли их родители. И как же часто происходило, что новобрачные оказывались чуждыми друг другу. Усвоив все эти дикие обычаи, Пирс подумал, что ему-то жаловаться нечего: он свою личную жизнь устроил сам.

– Йоланда, не тревожься о доме. Я обо всем позабочусь.

Что он и сделал, переговорив с Георгием, который, несмотря на многочисленные обязанности при Рожере, казалось, всегда находил время для устранения всех трудностей, возникавших в жизни Йоланды или бесчисленных родственников, проживающих в Палермо. Георгий дал Пирсу своих слуг, чтобы вымыть и вычистить новый дом, а затем объявил, что дарит своей племяннице и ее нареченному брачную постель. Она будет доставлена в их дом за несколько дней до свадьбы.

Успокоившись, что уборка дома обеспечена, Пирс отправился на рынок, где купил круглый стол, выложенный мрамором и разноцветным деревом, а также два глубоких кресла и к ним же голубые шелковые пуховые подушки. Еще он приобрел арабский ковер с пестрым узором всех оттенков красного и синего на кремовом фоне. Отослав покупки в свой новый дом, он направился к ювелиру и выбрал несколько изящных подарков для Йоланды, присовокупив к ним ожерелье из крупных жемчужин и редкие драгоценности из прошлогодней военной добычи. Какими далекими казались эти битвы! Он задвинул воспоминания о былых сражениях в глубь сознания, так что мог радоваться награде за них, не думая об испытанной боли. Хорошо было быть бароном Аскольским, человеком значительным, иметь свой дом и вдоволь золотых монет в карманах, так чтобы приобретать все, что душе угодно. Он преподнес Йоланде жемчуга как свой свадебный дар, сохранив остальные драгоценности для будущего.

Свадьбу Йоланды и Пирса отпраздновали в доме Георгия в присутствии большого стечения гостей. Рожер все еще находился в Италии, но его отсутствие возмещалось его приближенными, помощниками по управлению королевством, первым из которых был эмир эмиров, Георгий Антиохийский. Главным свидетелем Пирса был Элан в ярко-красной тунике и облегающих штанах-чулках. Сам Пирс был одет в голубой шелк с тяжелой золотой цепью на шее и золотыми перстнями на пальцах. За последний год он пристрастился к роскоши сицилийской моды и без сожалений оставил грубые шерстяные одежды своей родины.

Йоланда появилась в большой зале для приемов, где должна была состояться церемония, опираясь на руку Георгия. Прическа ее была более сложной, чем обычно, и перевита узкими серебряными ленточками. Подаренное Пирсом жемчужное ожерелье дважды обвивало ее стройную шею. Две великолепные овальные жемчужины, подарок Георгия, покачивались в ушах. На ней было платье из кремовой с серебром парчи, с широким вырезом и длинными рукавами. Его пышная юбка шуршала, колыхаясь при ходьбе.

Пирс ожидал, что она будет светиться от счастья, однако лицо Йоланды было бледно, а глаза пугливы, как у лани. Пирс хотел заговорить с ней, сказать, чтоб не волновалась, заверить, что всегда будет заботиться о ней и лелеять, но торжественная церемония не давала ему времени остаться с ней наедине.

Брачный договор был длинным. Рожер забрал назад итальянские земли, пожалованные однажды ее покойному отцу, но взамен дал ей владения на Сицилии, чтобы увеличить приданое. До сих пор ими управлял Георгий, но теперь эта обязанность переходила к Пирсу. Подробности договора были сложны, и обязательное оглашение его гостям, которые должны были стать свидетелями, затянулось. Секретарь Георгия монотонно бубнил и бубнил, а Пирс, сидя на своем кресле с высокой спинкой, уголком глаза наблюдал за Йоландой. Он видел, как она вцепилась в подлокотники с такой силой, что ее пальцы побелели. Думая лишь о том, как успокоить ее непроизвольное волнение, Пирс дотянулся через разделяющее их кресла расстояние и накрыл ее руку своей. Она тихо вскрикнула от неожиданности, но так явственно, что секретарь поднял глаза от пергамента. Голос Йоланды заставил стоявшего рядом с секретарем Георгия, подняв брови, посмотреть на племянницу, а отца Эмброуза ободряюще улыбнуться молодой чете.