Я еще князь. Книга XX - Сириус Дрейк

— наконец, произнес Нечто последнюю фразу и покинул тело мертвого правителя.

— Ты будешь гореть! Я отрежу твою голову! — закричал Ганзар.

— Ну вот и гнев, — хихикнула Лора.

Она стояла под Посейдоновым куполом и наблюдала за состоянием нового хана.

— Это запись с моего питомца, который официально признан, как доказательный элемент. Эта информация есть в открытом доступе, и по запросу в Империю ее можно узнать.

— Нет! Отец бы просто так на это не пошел, — поняв, что произошло, он опустил голову. — Наверное, этот хаос ему угрожал. Может, запугал… Папа не стал бы так необдуманно поступать.

— О, еще как стал бы, — многозначительно сказала Лора.

— Стал бы, — повторил я. — И это не из-за угрозы. Твой отец был жадным до власти. С помощью магии хаоса он хотел захватить, как можно больше земель. Даже тебя отправил, чтобы прорубить окно на Запад. Если ты не видишь очевидного, тогда, возможно, я ошибся, и ты все же не такой рассудительный, как я думал.

Стадия торга у Ганзара прошла быстро. Он тут же впал в депрессию.

— Я чувствовал, что что-то не так. Но не мог в это поверить. Мой отец… Он был сильным — и человеком, и магом… Он не мог просто так… Какой позор…

— Послушай, эй! — я пощелкал пальцами перед лицом. Посейдон незаметно убрал барьер. — Именно для этого я тут. Именно поэтому мне пришлось сделать то, что я сделал. Не ради своих эгоистичных целей. Ради всего человечества! И я прошу тебя сделать то же самое! Ты же не такой, как твои братья. Ты также хочешь мира и покоя, если не для всех, то хотя бы для своей страны. Я же прав?

Надо было не разжечь в нем огонь ненависти, а открыть ему глаза на глобальную проблему. И что его отец был только винтиком в огромном механизме Нечто.

— Что ты предлагаешь? — наконец, он смог собрать мысли в голове и посмотрел на меня.

— Ну вот, это уже другой разговор, — улыбнулся я, выпрямился и протянул ему руку.

Но он проигнорировал ее и встал сам.

— Я все равно не забуду, что ты убил моего отца…

— Михаил Кузнецов, — представился я. — Если когда-нибудь захочешь отомстить, буду ждать. Но после того, как ты станешь достойным правителем Монголии. У тебя много работы.

Он отряхнулся. Посмотрел на своего подчиненного, кивнул в знак извинения и прошел за стол отца.

— А теперь, говори, что ты хочешь сделать.

* * *

Следующий день.

Главная площадь перед дворцом Великого хана.

Народ перед дворцом начал скапливаться еще с самого утра. Отменили рабочие часы, старики ковыляли к площади, женщины шли с детьми. И каждый хотел попасть на центральную площадь перед дворцом. Все телеканалы старались запечатлеть исторический момент. Вчера вечером по всем каналам объявили, что поймали убийцу Великого хана.

Многие были недовольны правлением, но, как говориться, правителя не выбирают, и народ мог только смириться. Но даже если такого правителя убьет кто-то чужой, это вызовет бурю недовольства. Мол, как так? Его должны были свергнуть мы, монголы! А не какой-то там Имперец!

И да, объявили, что это шпион из Российской Империи. Прибыл как раз для того, чтобы уничтожить верхушку власти, посеять рознь и навести в Монголии панику, а потом взять страну тепленькой.

Именно с таким посылом по телевидению выступил новый Великий хан Ганзар.

К полудню на площади не осталось пустого места. Все хотели посмотреть на врага народа. Каждый считал своим долгом выкрикнуть какую-нибудь гадость в его сторону.

Неожиданно, заиграла торжественная музыка.

На заранее подготовленную сцену вышли гвардейцы, торжественно неся перед собой знамена.

В центре поставили эшафот и плаху для казни.

На возвышенности уже сидели оставшиеся сыновья прошлого правителя. У каждого на лице были свои эмоции, но многие оказались недовольны тем, что сейчас происходит. И не по тому, что будет казнь. А потому, что ее проводят не они.

Через несколько минут вышел сам хан Ганзар.

Народ вяло похлопал ему, но все же большая часть оставалась в сомнениях, что он будет достойным правителем.

Ганзар подошел к микрофону, поднял правую руку и начал вещать.

— Дорогие граждане! Соотечественники! Спасибо всем, кто пришел и тем, кто смотрит нас по телевизору! Сегодня мы, наконец, закроем эту ужасную страницу в истории страны! Сегодня справедливость восторжествует! Сегодня мы вступим в новую эру, где у каждого будет достойное будущее!

Народ опять поаплодировал. Даже чуть поживее, чем в первый раз.

— Я был безмерно подавлен смертью своего дорогого отца и братьев! Также как и мои братья! — он повернулся и обвел их рукой. — Но я человек военный, и ни один враг не уйдет от меня! Особенно тот, который решил пошатнуть устои нашей страны! Буквально по горячим следам моим людям удалось поймать убийцу! Это подтвердили свидетели в тот ужасный день! И я вот со всей ответственностью заявляю, что этот… у меня даже язык не поворачивается назвать его человеком, этот выродок будет наказан!

За его спиной открылись ворота, и два солдата за локти вытащили побитого, едва живого человека. Его лицо распухло настолько, что едва можно разглядеть в нем настоящее лицо молодого парня.

Народ зашевелился. Кто-то начал выкрикивать пожелания смерти, кто-то свистел.

— Закрепите его! — властно приказал Ганзар.

Голову парня положили на плаху. Руки и ноги закрепили в кандалы.

Великий хан вытащил яркий позолоченный меч, расписанный кучей иероглифов. Он медленно подошел и приложил лезвие к шее.

После того, как письмена на мече вспыхнули, хан сделал быстрое рубящее движение и голова преступника упала в корзину. Затем площадь утонула в довольных криках и аплодисментах. Народ ликовал, смакуя кровопролитие.

Тело быстро унесли с площади, а новый хан подошел к микрофону, брезгливо вытирая меч о тряпку.

— Итак, мои подданные! Сегодня наступает новый виток истории нашего государства! И мой первый указ, как нового правителя, таков: последние принятые законы моего отца аннулируются!

* * *

Я смотрел собственную казнь по телевизору и в том же кабинете, где вчера мы придумали этот план.

Через несколько минут должен вернуться Посейдон. У него была самая главная роль в этом спектакле.

Сейчас гвардейцы бросят тело в печь, и все будет закончено.

— А он неплохо отыграл, — похвалила великого хана Лора. — Сколько экспрессии, какая подача! А как он смаковал момент отрубания