Мы одной крови ! - Диля Еникеева

Хирург пригубил свой бокал и посмотрел на собеседника, понимая, что тот ещё не выговорился.

- Я никогда никому этого не говорил, но вам мне хочется сказать, продолжал Мирон. Теперь он смотрел не на врача, а на бокал с коньяком, который покачивая, грел в ладони. Исповедываться ему было непривычно. - Мне пятьдесят один год. Я не из тех, кто теряет голову из-за женщины. Но от Аллы я потерял голову. Вот уже четыре года. Это единственный человек на свете, который мне дорог. Я люблю её. Говорю вам это, потому что сейчас только от вас зависит, будет ли она в моей жизни еще. Сделайте для неё все, что возможно, и даже сверх того. Я понимаю, почему вы не взяли мою визитку, - вы не хотите иметь дело с таким, как я. И вижу ваше удивление - что может связывать Аллу с бандитским главарем. Я не хочу, чтобы вы относились к ней, как к любовнице авторитета, который готов вам за все заплатить. Я и в самом деле могу заплатить вам сколько угодно, но знаю, что вы не возьмете. Спасибо, что взяли хоть машину. Считайте, что вам подарила её Алла. От неё вы бы взяли, не так ли?

- Я не беру подарков от женщин, - усмехнулся хирург. - За операцию я бы взял положенный гонорар, вот и все.

- Вы сделали больше, чем то, за что платят обычный гонорар. А насчет наших отношений с Аллой вы ошибаетесь. Она мне не любовница, - Слава сознательно покривил душой, ведь раньше Алла была его любовницей, но он догадывался, что, узнав об этом, врач будет относиться к ней с брезгливостью и презрением порядочного человека. - Я её люблю, а она меня нет. Но отказаться от неё не могу. Рад, что такая женщина хоть иногда удостаивает меня своим вниманием, и я имею возможность изредка с ней общаться.

Наконец-то лицо хирурга неуловимо изменилось, в глазах появилось иное выражение - невольного уважения? Или сочувствия мужчины мужчине, безответно любящего женщину?

- Аллу любят многие мужчины, - продолжал Слава. - В неё платонически влюблены все мои ребята, да и Толик, который её привез, готов ради неё на все. Хотя для них она недосягаема, но такая женщина никого не может оставить равнодушным, даже моих примитивных бойцов. Мне с трудом удалось удержать ребят, когда привезли этих пятерых. Если Алла погибнет, они их на куски разорвут, и я не буду им препятствовать. Они восхищаются ею и боготворят её. И не потому, что она подруга их командира. Алла и в самом деле неординарная женщина, и я горжусь тем, что она есть в моей жизни. Сознаю, что моя судьба вас совершенно не волнует, но все же скажу - от того, выживет ли она, зависит и моя жизнь тоже. Десятки людей будут искренне горевать, если с ней что-то случится. Алла - опора для очень многих.

- Понимаю, - сказал Олег Павлович. - Честно говоря, раньше я воспринимал её иначе.

- Меня волнует не только её здоровье, - хотя в данный момент это волнует меня больше всего, - но и её психическое состояние. Сейчас у неё очень трудный период. Пять дней назад застрелили мужчину, которого она любила. Она искала убийцу.

- Это он нанял банду головорезов?

- Нет, параллельно Алла занималась ещё одним делом. Помогала женщине, которую и в глаза не видела. Такой уж она человек.

Слава посмотрел собеседнику в глаза.

- Теперь вы понимаете, что её нужно обязательно спасти? Такая женщина не заслуживает того, чтобы погибнуть от пули какого-то отморозка.

- Даже если бы вы не рассказали мне всего, я бы все равно сделал для неё все возможное.

- Я и десятой доли не рассказал, об Алле можно говорить часами, она очень интересна как личность. Но, думаю, самое главное я вам уже сказал.

- Сделаю все, что в моих силах. Но, к сожалению, я не Господь Бог.

- Но вы хороший врач, а это главное. Спасибо, что выслушали меня.

Олег Павлович молча кивнул. Мирон допил бокал, который все ещё держал в руке, и поставил его на стол.

- Где она сейчас? - спросил он после некоторого молчания.

- В реанимации.

- Что - все ещё состояние тяжелое?

- Да.

- А кровь вы ей ещё раз переливали?

- Перелили ещё четыреста граммов.

- Но она ведь потеряла больше.

- Больше пока нельзя.

- Олег Павлович, может быть, вы сочтете это нахальством с моей стороны, но все же попрошу. В вас я вижу понимающего и сострадающего человека. К тому же, именно вы её оперировали. Не могли бы вы снова выйти на работу? Мне не хочется оставлять Аллу на врачей, которые отнесутся к ней с профессиональным равнодушием, сколько бы я ни заплатил. Я прекрасно понимаю, что за деньги не купишь того отношения, которого она заслуживает. А вы относитесь к ней не только как к пациентке, я же вижу.

- Пожалуй, вы правы, - Олег Павлович не стал кривить душой перед этим человеком, который уже понял, что эта женщина и в самом деле произвела на него впечатление. И не зря собеседник рассказал о ней. Красивых пациенток хирург повидал немало, но эта и в самом деле неординарная личность. - Я завтра дежурю сутки. Приду в девять утра.

- А ночью Алла будет одна...

- Ну, почему же одна? Там работает дежурная бригада. Из дому я позвоню, узнаю, как она.

- Но вы же понимаете, Олег Павлович... Ночь субботы, у врачей много работы. Могут и выпить в узком кругу. Я сам был ранен и знаю больничные порядки.

- Ладно, уговорили, - сдался хирург.

- Спасибо. Когда вы уходили, Алла пришла в сознание?

- Нет.

- Позвоните, пожалуйста в больницу, - он протянул врачу свой сотовый телефон. - Мы интересовались в справочной, но там ответили формально: состояние тяжелое. Непосвященному это ни о чем не говорит.

Набрав номер, Олег Павлович дождался ответа и произнес:

- Зиночка, это я. Как там Королева? - выслушав ответ, он сказал: - Я через полчаса приеду.

- Что, ей хуже? - встревожился Мирон.

- Давление иногда падает почти до критической отметки.

- Она все ещё без сознания?

- Да, - кивнул хирург.

- Скажите, может быть, нужны лекарства, витамины... Ну, вы лучше знаете.

- Витамины ей ещё рано. Лекарства тоже понадобятся потом, когда нужно будет стимулировать кроветворение, заживление раны и образование костной мозоли. На данный момент все, что нужно, у нас есть.

- Я знаю бедность нашей медицины. Что там у вас есть?! Кровезаменяющая жидкость и аспирин.

- В каждой больнице теперь есть платные услуги. Лекарствами мы обеспечиваем, если пациент в состоянии их оплатить.

- Но вы же не взяли с меня денег!

- Вам выпишут счет, оплатите его в кассе.

- Точно у вас есть все, что ей нужно?

- Не беспокойтесь, все есть.

Мирон вздохнул и не стал больше настаивать.

- Еще одна просьба, доктор. Возьмите мой сотовый телефон. По нему никто, кроме меня, вам звонить не будет.

- Но я не смогу вам ответить, если буду занят.

- Значит, я перезвоню попозже.

Чуть поколебавшись, врач взял трубку и убрал в карман пиджака.

- Можно мне позвонить вам через пару часов? - спросил Мирон.

- Попробуйте, но вряд ли у меня будут существенные новости для вас.

- Хотя бы узнаю, что ей не стало хуже.

Сейчас Славе не хотелось думать, что ответ может быть иным. Как и многие люди, столкнувшись с бедой, он безгранично верил, что именно от этого человека все зависит, и тот может все, в том числе спасти жизнь, если его очень попросить. Можно сколько угодно ругать нашу медицину и врачей, но когда жизнь близкого человека в опасности, все эти обвинения сразу забываются.

- Спасибо за ужин, - сказал хирург, понимаясь.

- Вы позволите ребятам вас отвезти?

- Вообще-то я и сам мог бы сесть за руль, хоть и немного выпил. Но чтобы не терять времени на разговоры с сотрудниками ГИБДД, пусть будет по-вашему.

Он протянул руку, зная, что собеседник не рискнет подать ему руку первым, и они обменялись крепким рукопожатием.

Рано утром Мирон приехал в больницу и увидел дремлющего на стуле Толика. Никто так и не смог заставить его уйти со своего поста. Только увидев своего командира, он встал.

- Новости есть? - спросил Слава.

- Дак эти сучки разве чё скажут! - зло ответил тот, кивая в сторону окошка справочной. - Заладили одно: состояние без существенной динамики.

- Я говорил с Олегом Павловичем. Ночью Алла пришла в сознание.

- Чё, по правде? - обрадовался Толик. - А чё ж они?.. - он свирепо погрозил кулаком, имея ввиду медсестер, не пожелавших сообщать ему хорошую весть.

- К ним сведения поступают не сразу, - успокоил его Мирон. - Я звонил тебе на трубку, хотел сказать, что Алле лучше. Ты кому-то отдал свой мобильник?

- Батарейки сели. Эти вчерась названивали, как их... "самаритяне", ну, соседи наши, век бы их не видать!

- Они-то при чем?

- Дак втравили Алку в хреновое дело! Тамаркину подругу замочили, вот сами бы и разбиралися, кто да зачем. Чё, Алке больше делать нечего?! Их там целая шарага, и мужик у них есть, Матвеем зовут. Он-то сидел в офисе, жиртрест х...в, пока в Алку стреляли. Чё сидел-то? Жопа и так шире стула. Пускай бы сам побегал, а то все Алка да Алка. Сыщики, е... ихнюю мать!

- Они уже и сами очень сожалеют.

- Жалеют они! Щас-то жалеют, а чё ж раньше её не жалели?! Ваще работать ей не дают, то звонют, то сами к ней бегут, то она к ним. Ей-то зачем опять хлопоты?! И так вся зеленая ходила. А щас так ваще не поймешь, выживет иль нет. Тут одна баба говорила - заражение крови у ней будет, раз кость так раздробили.