Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

гвозди пополам и готов драться за деньги хоть с родным братом. Мы пробовали перекупить, но они платят больше. А кроме шляпы победителю причитается Дальний Луг.

— Вот это звучит разумно. Спорная территория?

Влахо кивнул и тоскливо покосился в сторону ринга. Судя по крикам толпы и звукам побоев, Секелу приходилось не сладко.

— Судимся уже полвека. Дело передали сначала в наместничий, потом в центральный суд, там все и затихло. Не знаю, кто эти бои придумал первым, но так хоть земля не пропадает. Может, с вашей точки зрения, господин, это и кажется глупостью, но для нас Дальний Луг очень важен. Мастаршильд сидит в лесах, и нам приходится гонять стада на выпас в соседние селения, а они берут плату, и не малую.

Видимо, Секелу все-таки удалось задеть великана, так как с площадки донесся рык, который мог принадлежать только Глобритолю.

— Если ты еще раз так сделаешь, я тебе кишки выпущу!

Последующие за этим звуки не оставили сомнений, что Глобритоль приступил к осуществлению угрозы, если не буквально, то очень близко к этому. Через миг все было кончено. Бездыханного Секела вынесли с ринга, а Пертон истошно закричал:

— Если в следующем, последнем, бою победит представитель той же стороны, шляпа уедет в Тараскандру!

На этот раз мастаршильдцы притихли надолго. Может, у кого-то раньше и возникали патриотические чувства, то после поражения Секела, они исчезли полностью.

— Если Мастаршильд не выставит бойца, я отдаю шляпу Глобритолю, — прокричал Пертон, но топа упорно молчала.

Молчал и староста, оглядывая ряды односельчан и понимая, что никакое давление с его стороны не может быть сильнее охватившего их страха.

— Итак, я отдаю шляпу, — разочарованно протянул Пертон, который, как показалось Арлингу, совсем не хотел вручать победу Тараскандре.

— Я поборюсь за Мастаршильд! — крикнул Регарди, передавая старосте пакет с мороженым.

В горле у Влахо булькнуло от неожиданности, но толпа уже начала расступаться, горя желанием рассмотреть храбреца.

— Еще чего выдумали, — зашипел опомнившийся староста. — Хотите, чтобы нашу деревню дотла спалили?! Глобритоль вас убьет.

— Не убьет, — отмахнулся Арлинг. — Он, конечно, крупный малый, но я подвижнее и ловчее. Вот увидите, в этом году Дальний Луг будет косить Мастаршильд.

— Господин, прошу вас, не вмешивайтесь, — взмолился Влахо, но его перебил крик мастаршильдцев.

— Пусть дерется, Влахо. А не то сам пойдешь!

Арлинг поклонился, чувствуя себя едва ли не победителем. Не обращая больше внимания на трясущегося старосту, он прошел к рингу.

— Ты не из Мастаршильда, — сурово сказал Пертон, нависнув над Регарди. — Ты не можешь биться.

— Могу, — уверенно заявил Арлинг, расстегивая рубашку. — Девушка из Мастаршильда скоро станет моей женой. А раз так, то я уже почти наполовину мастаршильдец. Влахо, подтверди!

Что ответил староста, он не расслышал, но толпа разразилась одобрительными возгласами:

— Это так! Он наш! Бой, бой!

Тем временем, болельщики из Тараскандры возбужденно зашевелились, решая, чем для них чревато появление нового бойца. Но, очевидно, внешний вид Арлинга не вызвал у них опасений, так как они тоже принялись кричать, чтобы бой поскорей начинали. Глобритоль же стоял абсолютно с безразличным видом, глядя на Регарди, как на будущую отбивную.

Бравада Арлинга кончилась, как только в одну руку ему сунули палку, а другую крепко привязали платком к спине. «Представь, что это деревянный меч», — попробовал успокоить он себя, понимая, что палочный бой не одно и то же с обычным фехтованием или уличной дракой. Палка лежала в ладони тяжело, а большой палец привычно опускался вниз, вдоль по лезвию, которого не было.

— Ты, — прохрипел Глобритоль, указывая на Регарди пальцем, величиной с его руку. — Я тебя сейчас отлуплю.

Арлинг осклабился своей самой наглой улыбкой и, выставив одну ногу вперед, направил кончик палки в грудь врага. «У тебя за плечами десять лет военной школы и занятия с лучшими фехтовальщиками Империи, — подбодрил он себя. — А этот детина, наверняка, дезертир из имперской армии, промышляющий мелким разбоем на трактах. Между вами разница, как между разбуженным весной медведем и охотником. У первого — природная сила и бездумная злоба, у второго — опыт и мастерство».

«Ты — второй», — зачем-то уточнил Регарди и приготовился к бою.

С самого начала Арлинг решил занять оборонительную позицию, чтобы скорее измотать противника. О том, что выбранная тактика ошибочна, он догадался, когда Глобритоль всего через пару секунд после начала поединка нанес ему сокрушительной удар по бедру. Не выдержав, Регарди упал на колени, но тут же поднялся, успев увернуться от рубящего удара в висок. Впрочем, едва он успел занять позицию, как получил ощутимый тычок в живот, за которым последовала серия ударов по ногам.

Очутившись на земле во второй раз, Арлинг начал злиться. Со злостью и болью пришло понимание ошибки. Глобритоль не стремился занять какую-либо стойку, а постоянно двигался, держа палку на уровне бедра и не стараясь направить ее на противника.

«Что ж, с мастерством у тараскандрийца, похоже, все в порядке», — признал Регарди и выполнил сложный финт, чтобы неожиданно атаковать противника в голову. Но вместо скорой победы он получил мощный тычок в грудь, который предназначался в челюсть. Снова оказавшись на земле, Арлинг освоил новое правило: никаких ложных выпадов, только удары по самой краткой траектории с максимальной силой и скоростью.

Подняться с земли оказалось не просто. Глобритоль заставил его изрядно покататься по рингу, прежде чем ему удалось вскочить на ноги. Заметив в толпе пестрый платок Магды, Регарди воодушевился и провел серию удачных ударов, приведя тараскандрийца в ярость. Уклонившись от контратаки, Арлинг торжествующе закружил вокруг Глобритоля, удвоив натиск и непрерывно вращая палку.

Он уже собирался атаковать врага по глазам, когда тараскандриец внезапно сжался, как тигр, и выпрыгнул вперед, нанеся удар в правое колено Арлинга, которое оказалось неприкрытым. С криком Регарди рухнул на землю. Но мысль о том, что на него смотрела Магда, оказала животворное влияние. Поддев носком здоровой ноги горсть пыли, он метнул ее в глаза Глобритолю, выиграв время, чтобы подняться.

Поединок затягивался.

Очень скоро дыхание у обоих стало хриплым и прерывистым. Арлинг заставлял противника менять защиту, парируя удары то высоко, то низко, выгибал тело, как мог, стараясь отыскать у тараскандрийца дыру в защите, но все было тщетно. Глобритоль отражал все атаки, с невероятной ловкостью разрушая замыслы Регарди.

Удача все-таки оставила Арлинга. Не выдержав очередного удара противника, его палка с громким треском сломалась. От неожиданности Регарди растерялся, не зная, положено ли ему новое оружие или придется драться обломком. Увидев, что победа близка, Глобритоль налетел на него, словно шторм на заплутавшую в чужих водах шхуну. Никто не поспешил Арлингу на помощь, из чего он сделал вывод, что новое оружие ему