Приключения Кавалера и Клея - Майкл Чабон

Джо буквально сдулся. Прилив триумфа, который он испытывал, заканчивая очередную историю, всегда бывал достаточно мимолетным, но с каждым разом этот прилив, казалось, становился все короче. На сей раз он продлился всего лишь минуты полторы, прежде чем обратиться в сущий позор и расстройство. Эскапист был просто невозможным воителем, смехотворным, а самое главное — воображаемым. Он сражался на войне, в которой никогда нельзя было победить. Щеки Джо вспыхнули от стыда. Он попусту тратил время. «Идиот», — буркнул он себе под нос, тыльной стороной ладони вытирая слезящиеся глаза.

Тут Джо услышал стон старого крамлеровского лифта, а потом скрип и грохот откатываемой в сторону дверцы кабины. И вдруг заметил, что рукав его рубашки заляпан не только слезами, но также кофе и графитом. На обтрепанной манжете виднелись пятна туши. Джо стал ощущать песок в глазах и липкие остатки сонливости на коже. Он не мог вспомнить, когда в последний раз принимал душ.

— Вот те на! — раздался голос Шелдона Анаполя. На нем был совершенно незнакомый Джо бледно-серый костюм акульей кожи, гигантский и сияющий, как прожектор на маяке. Лицо Анаполя было выжжено солнцем до яркой красноты, а кожа на ушах шелушилась. Фантомно-бледные солнечные очки обрамляли его грустные глаза, которые этим осенним утром почему-то казались куда менее грустными, чем обычно. — Я бы сказал, что ты рановато, если б не знал, что ты и не уходил.

— Я только что «Радио» закончил, — угрюмо сообщил Джо.

— Так в чем дело?

— Оно никуда не годится.

— Не говори мне, что оно никуда не годится. Мне не нравится, когда ты так говоришь.

— Я знаю.

— Ты слишком строг к себе.

— На самом деле не очень.

— Так оно никуда не годится?

— Сплошной вздор.

— Вздор — это отлично. Дай посмотреть. — Анаполь пересек пространство, которое прежде занимали столы и картотечные шкафы клерков и экспедиторов «Эмпайр Новелтис». Теперь же это пространство, к часто выражаемому удивлению Анаполя, оккупировали чертежные доски и рабочие столы «Эмпайр Комикс Инкорпорейтед».

В прошлом январе «Удивительный миниатюрный радиокомикс» дебютировал с полностью распроданным тиражом в триста тысяч экземпляров.[2] С обложки того выпуска, который теперь красовался на стенде, — выпуска, обреченного стать первым изданием «Эмпайр» (всего их в настоящее время было три), одолевшим миллионный рубеж в тираже, — слова «удивительный» и «миниатюрный», месяц за месяцем сжимавшиеся до рудиментарного пятнышка вышиной с муравья в верхнем левом углу, наконец исчезли навеки, а вместе с ними и вся идея о содействии продаже новинок посредством комиксов. В сентябре Анаполь вдруг неожиданно для себя обнаружил, что вынужден подчиниться безжалостным аргументам здравого смысла касательно продажи инвентаря и отчетности «Эмпайр Новелтис Инкорпорейтед» компании «Джонсон-Смит», крупнейшему торговцу дешевыми новинками в Соединенных Штатах. Именно вырученная в результате этой эпохальной продажи сумма профинансировала двухнедельную поездку в Майами-Бич, откуда Анаполь вернулся краснолицым и сияющим, как новенький десятицентовик. Перед отбытием здоровяк позаботился проинформировать всех, что отпуска он уже четырнадцать лет как не брал.

— Как там Флорида? — осведомился Джо.

Анаполь пожал плечами.

— Я тебе вот что скажу. У них там во Флориде просто чудесно все обустроено. — Казалось, он с неохотой это признавал, словно многие годы только и делал, что всячески старался унизить Флориду. — Мне понравилось.

— А что там делают?

— В основном едят. Обычно я сидел на террасе. Со скрипкой. А однажды вечером сыграл в безик с Уолтером Уинчеллом.

— Он что, известный картежник?

— Вообще-то да, но знаешь — я его по всей форме обштопал.

— Угу.

— Да, я и сам удивился.

Джо пустил стопку бумаг по столу к Анаполю, и издатель принялся их просматривать. Теперь он был склонен проявлять больший интерес к содержанию комиксов и чуть лучше в них разбираться, чем во время своего первого с ними знакомства. Анаполь никогда не был поклонником комиксов, так что ему потребовалось немало времени, чтобы просто выучиться их читать. Теперь он дважды просматривал каждый выпуск — первый раз еще в процессе производства, а второй — уже когда комикс попадал на лотки. Садясь на поезд, Анаполь покупал свежий номер и читал его всю дорогу домой до Ривердейла.

— Значит, Германия? — спросил он, задерживаясь на первой панели второй страницы. — Мы теперь их так немцами и зовем? И Джордж с этим согласен?

— Уйма других парней тоже зовет их немцами, сэр, — ответил Джо. — «Шпионогром». «Человек-факел». Тот, кто этого не делает, выглядит как идиот.

— Ага, значит, я теперь идиот? — кривя уголок рта, пробурчал Анаполь.

Джо кивнул. За три первых своих появления на лотках Эскапист и его эксцентричная компания прогулялись по легко узнаваемой Европе, по пути разбираясь с поцистской верхушкой Зотении, Готсильвании, Драконии и других мрачных псевдонимических бастионов Железной Цепи и в то же самое время занимаясь своим настоящим делом организации побегов из тюрем лидеров Сопротивления и захваченных в плен британских летчиков, помогая великим ученым и мыслителям вырваться из хватки злобного диктатора Аттилы Гадлера, а также освобождая миссионеров и пленников лагерей. Но вскоре Джо понял, что этого совершенно недостаточно — как для Союзников, так и для него самого. На обложке четвертого выпуска читатели с изумлением увидели, как Эскапист поднимает над головой целый танк, перевернутый вверх тормашками, и вытрясает из люка этого танка цепочку готсильванских солдат подобно ребенку, вытряхивающему монетки из розовой свиньи.

Под обложкой «Радиокомикса #4» выяснилось, что Лига Золотого Ключа, впервые изображенная в «тайном горном убежище у подножия мира», в эту пору великой нужды решила созвать редкий съезд рассеянных по всему земному шару мастеров. Прибыли китайский мастер, голландский мастер, польский мастер, мастер в меховом капюшоне, который вполне мог быть саамом. Собравшиеся мастера в целом представлялись низенькими старичками, едва ли не гномиками. Все сошлись на том, что парень по имени Том Мейфлауэр, пусть даже он новичок и совсем еще молод, дерется круче любого из них и делает больше всех, вместе взятых. Тогда его единогласно объявили «пожарным ВОИТЕЛЕМ СВОБОДЫ». Сила ключа Тома Мейфлауэра увеличилась двадцатикратно. Он вдруг обнаружил, что способен сдирать обшивку с самолета, ловить субмарину в лассо из стального троса, позаимствованного у ближайшего моста, а также завязывать непременным супергеройским узлом целую батарею противовоздушных орудий. Эскапист также усовершенствовал старый фокус Чан Лин Су по ловле пуль — он мог ловить артиллерийские снаряды. Да, было больно, и обычно он валился на землю. Но все же Эскапист вполне успешно это делал, после чего с трудом вставал на ноги и говорил что-то вроде: «Посмотрел бы я, как Габби Хартнетт такое провернет!»

Дальше пошла тотальная война. Эскапист и вся его банда бились на суше, на море и в небесах Европейской Крепости. Кары, которым подвергались послушные орудия Железной Цепи, непрерывно росли как в театральности, так и в интенсивности. Однако Сэмми вскоре стало ясно, что, в отличие от упомянутых кар, месячный заработок его кузена вовсе не растет. Если бы Джо круглые сутки не продолжал сражаться, его вполне могла одолеть удушливая тщета его ярости. К счастью, примерно в это время первые полные цифры для тиража «Радиокомикса #2» пришли с приличным излишком за полмиллиона. Сэмми немедленно внес вполне естественное предложение о добавлении к ассортименту второго издания. После кратчайшего из совещаний Анаполь и Ашкенази одобрили добавление сразу двух — под названиями «Триумф-комикс» и «Монитор». Сэмми и Джо широкими шагами отправились в целый ряд длинных прогулок по улицам Манхэттена, то и дело забредая оттуда на улицы Империума. Они разговаривали, мечтали и блуждали кругами в установленной манере создателей големов. Вернувшись из последнего такого мистического похода, кузены притащили с собой Монитора, мистера Пулемета и доктора Э. Плюрибуса Хьюнхама из журнала «Сайентифик Американ». Обе книги также были заполнены персонажами, нарисованными теперь уже постоянной конюшней «Эмпайр»: Голдом, братьями Гловски, Панталеоне. Оба издания, как заранее предсказывал Сэмми, валили наповал — и Джо вскоре обнаружил себя ежемесячно ответственным за двести с лишним страниц всевозможного художества. Тотальная воображаемая резня шла теперь в таких масштабах, что даже много лет спустя ее до смерти пугался добрый доктор Фредрик Вертхам, когда сему ученому мужу взбрело в холодную голову взяться за исследование страстных основ комикса.