Третий вариант - Чингиз Абдуллаев

Добравшись до Сан-Себастьяна, я оставил обеих пассажирок в машине и позвонил ему по сотовому телефону.

— У меня твоя женщина с ребенком, — говорю в трубку. — Буду у тебя через пятнадцать минут. Никуда не отлучайся.

Ровно через пятнадцать минут я вхожу к нему на виллу, кладу чемодан на стол и говорю:

— Пока я искал тебя, Рашид Касимов, убили мою жену. Убили на глазах у моей дочери. Мне нужно десять миллионов долларов. Наличными. Немедленно. Иначе там узнают, где ты находишься. И тебе придется умирать второй раз. По-настоящему. Внизу, в машине, сидит твоя женщина. Я только что спас ее от пытки. Второй раз спасать вас не буду. У тебя есть одна минута, чтобы все решить.

Кажется, он понял. Вернее, попытался понять. Вы, наверное, думаете, что за его бабу с ребенком в животе я мог получить гораздо больше денег? Но я не хотел торговаться. Противно было после смерти Нади торговаться, имея такой козырь, как беременная женщина. Как-то не по-мужски, непорядочно.

Посмотрев на меня, он тоже не стал спорить и сразу же вышел из комнаты. Наверное, в этот момент у меня было не особенно приятное лицо.

К вечеру я получил ровно десять миллионов долларов. Только не говорите, что это очень много. И что он мог не заплатить. На самом деле это так мало за простое человеческое счастье. Оно стоит гораздо дороже. А он просто испугался. Понимал, что остановить меня уже невозможно. И дело даже не в том, что я мог оставить у себя его женщину. Не мог я этого. А вот пристрелить его я мог. Очень даже мог. И он это отлично понимал.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

День все еще не последний…

Теперь я живу в небольшом американском городке. Название вам все равно ничего не скажет. Замечу лишь, что он находится на севере, в одном из тех штатов, где мало негров, латинос и всех остальных, которых я все-таки не очень люблю. Нет, я не расист. Просто большинство чернокожих, с которыми я встречался в Америке, почему-то были либо бездельники, либо попрошайки. А мне это всегда неприятно.

У меня солидный счет в банке, вернее, в трех местных банках. И теперь я могу скупить в этом городке все, что захочу. Я, наверное, даже местная знаменитость, человек, о котором никто ничего не знает. А мне и не нужно, чтобы обо мне знали. До более или менее крупного города отсюда не меньше двухсот километров, и я хочу жить относительно спокойно.

У меня неплохой дом, о котором я мог только мечтать в бывшем Союзе. Два этажа с большим подвалом, где я оборудовал тир и винный погреб. У меня целых три машины. Но не потому, что я такой богатый, а просто у большинства местных жителей по две-три машины. Конечно, джип, причем достаточно старый, чтобы не выделяться. И два средних американских автомобиля с очень мощными моторами, которые мне делали по заказу в Детройте. В этой стране, если не хочешь выделяться, нужно иметь очень большие деньги. И тогда ты можешь себе это позволить.

У меня даже есть небольшой пятиместный самолет, на котором я уже научился летать. Дело, оказывается, не такое сложное, как я думал. У меня есть все, что может пожелать человек и что можно достать за деньги. Мы живем здесь уже три года и дважды в год выезжаем в другие города, чтобы посмотреть мир. Я уже подал заявление, и мне обещали предоставить грин-карту на вполне официальных основаниях. Ведь я въехал сюда всего на три года, по их специальной визе, использовав те самые паспорта, которые были в чемоданчике моего главного заказчика.

Я сказал «мы» и не ошибся. Мы — это целая семья. Я, моя дочка Александра и наши собачки. Их три, и они полноправные члены нашей семьи. Моей дочери уже одиннадцать лет. Говорят, скоро наступит переходный возраст, и мне придется многое ей объяснять. И за папу, и за маму. Но я почему-то думаю, что это не так страшно. Мы с Сашей всегда находим общий язык. Найдем и теперь. По-английски она уже говорит так здорово, что я начинаю бояться за ее русский, в котором начинает появляться акцент.

Я знаю, что с женщинами мне не везет. Наверное, есть какой-то злой демон, который отгоняет от меня женщин. Или убивает их. А если и посылает, то такую стерву, как моя бывшая жена. Если бы я мог с ней помириться, то давно выписал бы ее сюда. И жили бы мы еще большей семьей. Я, моя дочка, мой сын и моя жена. Но как только я вспоминаю ее перекошенное истериками лицо, меня начинает колотить, и я отгоняю всякие опасные мысли. Моему сыну уже шестнадцать, скоро он заканчивает школу. Пусть только получит паспорт, я сразу пошлю ему приглашение. Конечно, приглашение будет не от меня, и, вообще, он поедет в туристическую поездку. А уж незаметно встретить его и укрыть от всех остальных я сумею.

Если демон действительно существует, то он какой-то непонятный. Как будто бывший ангел. В нем чувствуется какая-то двойственность. Если он хотел бы полностью оградить меня от женщин, то не стал бы знакомить ни с Ириной, ни с Надей. Весь мой опыт близкого общения с женщинами мог ограничиться только собственной женой. Но он разрешил мне встретить Ирину и Надю. Каждая погибла по-своему. Но каждая осталась рядом со мной. У меня в комнате, на втором этаже моего дома, рядом с кроватью стоят два кресла. Они всегда пустые. Как будто в них сидят Ирина и Надежда. Сидят и каждый вечер разговаривают со мной.

Вот и вся моя история. Миллионером я стал настоящим, и конец должен быть счастливым. Но мне почему-то невесело. Я скучаю по своему сыну. И вижу во сне мой любимый Ленинград. Пусть именуют его Санкт-Петербургом. Для меня он все равно Ленинград. Не потому, что носит имя человека, из-за которого до сих пор спорят миллионы людей. Просто я любил свой Ленинград. И это живет во мне, как память о моих женщинах, о моей молодости.

В последнее время я стал почти верующим человеком, иногда даже хожу в церковь. Может, бог действительно есть, и тогда мне не увидеться на том свете ни с кем из тех, кого я любил на этом. Мне прямая дорога в ад. Хотя невинных душ за мной не числится, смертоубийство все равно самый тяжкий грех. А у меня вдобавок к этому еще и грех гордыни. Я ведь сам решал и приговаривал для себя моих «клиентов». В общем, при любом исходе все мои радости могут быть только в этой жизни. В другой — меня не ждет ничего хорошего. Недавно получил сообщение, что в моем городе Собчак проиграл выборы. Я его никогда не любил. А теперь думаю — зря. Может, нам всем и нужен такой Собчак? Что-то в нем было от гоголевских персонажей. Даже фамилия какая-то странная. Немного смешная.

Как глупо пролетели все эти годы. Мог ли я думать, что распадется такая страна, как Советский Союз, не будет такой монументальной и, казалось, несокрушимой партии, как КПСС, не будет многого, к чему мы привыкли и что казалось таким вечным и несокрушимым? Мог ли я, корчась от боли, когда кисть моей левой руки лежала рядом со мной, думать о том, что спустя много лет, уже в Америке, мне сделают операцию и моя новая силиконовая рука будет ничуть не хуже бывшей настоящей? Мог ли я, вернувшийся с войны инвалид, оставшийся без семьи и без денег, думать о том, что в один прекрасный день стану миллионером и буду жить в Америке?

Так, значит, я очень счастлив? Нет, все равно нет. Как-то не получается счастья. Что-то не выходит. Дело ведь не в деньгах и не в моем большом доме. За столько лет я хорошо понял одну вещь: счастье не может быть внешним фактором. Оно всегда внутри нас. Счастье — это умиротворенная, безмятежная душа. А по мне счастье — это увидеть своего сына, построить с ним домик где-нибудь на берегу реки, выйти утром с удочкой. И чтобы нас провожала Сашенька. И рядом с ней стояли бы Ирина с Надеждой. Или одна из них. Может, тогда мне не нужны были бы и все эти деньги? Хотя не знаю, не знаю.

Сына я, конечно, рано или поздно вытащу. А про свою непутевую жизнь я думаю, что еще не все потеряно. Может, демон сжалится и пошлет мне еще одну женщину. И я буду беречь ее изо всех сил. Или умру вместе с ней, чтобы больше не оставаться одному. Никогда.

Примечания

1

Зарплата президента Франции — около семи тысяч долларов в месяц. (Прим. автора.)

2

В детективных романах часто встречаются ситуации, при которых герои пересекают границы и путешествуют по разным странам. Однако это находится в вопиющем противоречии с реальным положением дел. Зарубежные визы во многие страны нужно получать минимум за несколько дней до выезда, и невозможно оформить все документы за час до вылета. Даже после введения Шенгенских соглашений одна виза выдается лишь на некоторые страны Западной Европы, куда не входят такие страны, как Англия, Италия, Швейцария и т. п. В Венгрию, куда направлялся Кондаков со служебным паспортом, виза была не нужна. (Прим. автора.)

3

В Польшу специальной визы при наличии дипломатического либо служебного паспорта не требуется. (Прим. автора.)