Лицо света, лицо тьмы - Маргарита Малинина

учились в одном классе. Я-то считать умею, и с логикой у меня порядок, и тут же спросил у нее, как это, мол, в одном классе. На это она выдала, что вы погодки, и она осталась на второй год. И в итоге попала в класс сестры.

— Господи… — сразу поняла я, какую глупость сморозила сестра. Мне вспомнилась Мила с ее «как была дурой, так и осталась».

— Ага, — хохотнул он. — «Как тебя перевели в класс к сестре, которая старше?» — тут же спросил я ее. Она разозлилась и поменяла тему разговора. Она ведь не могла сказать, что это сестру к ней перевели, ведь, по ее словам, сестра умнее. Не на двоечницу же ее равняться заставляли! А про то, что это уже другая сестра, она сказать не могла, ведь уже неоднократно говорила, что вас двое у родителей. Вот на таких косяках я ее и поймал. Но имя твое она не называла.

— Еще бы, — фыркнула я и почувствовала, что сейчас разревусь. Почему она так ненавидит меня? За что?.. Неужели из-за того парня, который ей нравился пять лет назад?

— Софья, значит…

— Соня мне больше нравится.

— Угу, хорошо. Ну так почему она тебя прислала вместо себя? — повернувшись ко мне, спросил Александр, из чего я заключила, что он вообще ничего не понял. — Стыдно было самой появляться после всего, что она натворила?

— Саша, — я взяла его за руку, чтобы он осознал, насколько все серьезно, и обратился в слух, — Элла пропала. Я ее ищу.

— Что? Как пропала? В каком смысле?

— В прямом! Полиция ничего не сделала. Другие друзья и знакомые не знают, где она. Денег у нее не было, а папина карточка нигде не засветилась. У родственников, даже самых дальних, ее тоже нет. — Он слушал меня с удивленно распахнутыми глазами. — Я боюсь, с ней что-то плохое случилось!

— Погоди… Ты об этом расследовании говорила Леонелле?

— Да. Наташа умерла очень странно. А до нее еще одна девушка. Я боюсь, что Элла стала третьей!

— Это что, местный маньяк?

— Не знаю, — пожала я плечами и с надеждой спросила: — Ты поможешь мне?

— Да, конечно… Только я не знаю, что могу…

— Расскажи мне, — перебила я. — Расскажи мне про нее. Про ваши отношения. Про ее отношения с другими. Обо всем, что она здесь делала, расскажи! Я ведь не могу никого спрашивать напрямую, я для них Элла!

Саша был очень умным парнем.

— Понял, — кивнул он и начал рассказывать.

Элла была очень раскованной и чрезвычайно упрямой. Она всегда получала то, чего хотела. Когда ей это по каким-то причинам не удавалось, она очень злилась, а иногда и строила козни. Саша познакомился здесь с Аленой; в первый раз, когда он ее увидел, она еще не увеличивала себе губы, да и за два дня знакомства, когда они перешли к более тесным, так скажем, отношениям, она не успела проявить себя как поверхностный, глупый — скажем прямо, человек (не имею понятия, зачем он мне это говорил, возможно, так себя оправдывал, но мне лишь в ответ на это хотелось воскликнуть: «Вот поэтому нужно человека узнать получше, прежде чем прыгать в постель! Чтобы потом не жаловаться и не стыдиться!»). И вот Элла тоже положила на Сашу глаз (еще бы!). Она многое перепробовала, чтобы их разлучить, она их ссорила, демонстративно заигрывала с Сашей, хотя на тот момент у них не было отношений, выходила из его комнаты на ночь глядя — так, чтобы кто-то видел и мог ей передать, ну и так далее. Повода не верить Саше у меня не было, ведь я знала, что, когда Элле что-то очень нужно, она становится невероятно изобретательной. Однако, когда сестра наконец-то добилась своего, она жестоко обломалась: Александр не стал с ней встречаться. Ну, в полноценном смысле этого слова… И вот какие забавы у них повелись. Элла приходила к нему после отбоя (они так в шутку называли детское, по сути, время, когда все ложились спать и внизу выключался свет, а старушка просила не шуметь, короче, обычно это около половины двенадцатого или полночь) и… показывала стриптиз. («Вот чего он от меня ожидал!» — краснея, поняла я.) Потом голышом на четвереньках подползала к нему, сидящему в кресле, как единственный зритель этого пошлого концерта, VIP-персона, короче, и…

— Не надо! — крикнула я, понимая, что конкретно он сейчас произнесет.

— Хорошо, хорошо, не буду говорить! О чем тебе тогда рассказать?

— О розыгрышах.

— Хорошо. Готовься, тема не из приятных…

— Да я уже поняла!

…У Милы очень напряженные отношения с отчимом. Настолько напряженные, что она сбежала от родителей и живет у бабушки, а на мужиков смотрит с отвращением. Подробностей, разумеется, никто не знает, даже ее мать, иначе… Короче, странно себе представить такую женщину, которая в случае насилия предпочтет мужика ребенку. Но ребята толком не знают, что там было, Петрович как-то пытается стать доверенным лицом (о, я это знаю, к сожалению, но Саше рассказывать не стала), но пока из нее ничего не вытянул. Мила сбежала, еще когда ей было пятнадцать лет, так что человека вполне можно (и даже нужно) посадить. Но не без ее показаний, конечно. Элла сказала, что она во всем разберется, но, по сути, стала девчонку травить, намекать на нетрадиционную ориентацию. Она подгадывала моменты, когда Мила шла в ванную и встречала там ее без одежды. Начинала орать, мол, Мила опять за свое! Выйди, извращенка! Я мужиков люблю! И все в таком же духе. А вечная напарница Ирина стояла рядом, чтобы быть свидетелем «домогательств». А потом всем за столом они рассказывали, что Мила «снова» пыталась подглядывать. Когда Саша мою сестрицу припер к стенке и потребовал объяснений, Элла наивно похлопала глазками, дескать, хотела из нее правду вытрясти, почему мужиков ненавидит и ни с кем не встречается! Ладно, мол, Церковина монашка, я, мол, слышу каждую ночь, как она молится, чтобы Боженька ей суженого послал, но эта-то! Оторва, прогульщица, гот, вся в наколках и т. д. (да, я уже говорила, что для Эллы внешний мир важнее внутреннего, если у девушки татуировки, значит, она, по мнению сестры, или склонна к девиантному поведению, полукриминальная личность, короче, или лесбиянка). В общем, якобы с благими целями она провоцировала Милу на чистосердечное признание, чтобы ее отчима прижать. Саша не поверил ни единому слову. Он уже тогда понял, что на альтруизм Элла не способна. И запретил ей подходить к Миле. Но Элле запрещать что-то… Короче, я сразу поняла,