Cчастливчик Старр (Lucky Starr) - Айзек Азимов

И все же это было нелегкое решение. У меня есть связь с Землей по субэфиру. Есть маленький корабль для коротких рейсов на Цереру. Пираты знают об этом, но доверяют мне. Есть такая юридическая формула — соучастник после события преступления. Это про меня. У меня теперь нет выбора.

Я помогал им и по закону считаюсь пиратом. Это тюрьма, если не вышка. А ежели суд вытянет меня в обмен на свидетельские показания, то пираты мне этого не простят. Их месть найдет и на краю света, если правительство не обеспечит мне защиту.

— М-да-а… Похоже, вы попали в переплет…

— Вы думаете? — Отшельник метнул быстрый взгляд на Лакки. — А ведь я мог бы получить от правительства все гарантии. С вашей помощью.

— Что вы имеете в виду?

— А вы будто не знаете?

— Даже не догадываюсь.

— Хорошо. Я даю вам совет в расчете на вашу помощь.

— Да что за моя помощь, в самом деле?! Что я могу?

— Совет мой таков — убраться с астероида до того, как вернется Энтон.

— Ни за что! Я приложил столько усилий, чтобы проникнуть сюда, и теперь, на пороге новой жизни…

— Да бросьте вы. Если останетесь, то будете трупом. Вас не возьмут ни в какой экипаж — вы для этого не годитесь, мистер!

Лакки аж перекосило от возмущения.

— Какого черта!.. Нет, какого черта вы мне это говорите!!!

— Вот. Ну, конечно — вот оно опять. Когда вы сердиты — это очень заметно. Вы не Билл Вильямс. Скажи-ка лучше, сынок, кем ты приходишься Лоуренсу Старру из Совета Науки?

7. К Церере

Глаза Лакки сузились, мышцы напряглись; еще немного, и он начал бы нашаривать на боку отсутствующий бластер.

Строго контролируя свой голос, он спросил:

— Кто это?

— Не надо бы тебе со мной притворяться. — Старик, наклонившись вперед, сжал запястье Лакки. — Я хорошо знал Лоуренса Старра. Можно сказать, был его другом. Он как-то помог мне в одном опасном деле. Так вот, ты — копия он. Ошибки быть не может.

Лакки освободил руку.

— Бред какой-то. Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Послушай, сынок. Можешь не признаваться, если мне не доверяешь. В конце концов, с чего бы это мне доверять — я же на службе у джентльменов удачи. Но выслушай меня. Ты себе не представляешь всю мощь пиратской организации. Если Энтон подозревает тебя, то, будь уверен, его люди раскопают правду. Могут пройти месяцы, пока они не убедятся — тот ли ты, за кого себя выдаешь. Ты понимаешь, чем это тебе грозит? Улетай! И чем скорее — тем лучше.

Старр поглядел в потолок, побарабанил пальцами по подлокотнику и наконец произнес:

— Допустим, что я тот, о ком вы говорите. На минутку допустим. Ведь пираты вас просто съедят, если меня здесь не будет. Я так понял, что вы предлагаете мне свой корабль.

— Да.

— И что же получится, когда пираты вернутся?

— Ничего плохого. Разве ты еще не понял? Я полечу с тобой.

— Новое дело! А как же ваш дом, ваш Шекспир?

Хансен колебался.

— Ну да, ну да… Что ж делать-то, черт… Ведь другого шанса у меня не будет. Ты влиятельный человек, наверное — член Совета. Ты поручишься за меня перед правительством. А я уж выложу все, что знаю. Ну, решайся, сынок.

— Где корабль?

— Слава богу, ты внял голосу разума!

Корабль был действительно маленьким. Как и коридор, ведущий к нему. Отшельник и Старр в скафандрах еле протиснулись сквозь него.

— Церера видна в корабельный телескоп? — поинтересовался Лакки.

— Да.

— А вы ее узнаете?

— Конечно.

— Тогда вперед!

Как только заработали двигатели, пещера, скрывавшая корабль, разверзлась.

— Радиоуправление, — объяснил Хансен.

Судно поднялось со своего ложа и вышло в космос с легкостью, возможной только при отсутствии гравитации. Лакки внимательно рассмотрел астероид, перед глазами промелькнула долина банок, более светлая, чем окружающая местность. Наконец камень скрылся из поля зрения.

— Теперь ответь начистоту, — сказал Хансен, — ты ведь сын Лоуренса Старра, не так ли?

Лакки обнаружил заряженный бластер; пристегивая кобуру, он произнес:

— Меня зовут Дэвид Старр. Можно Лакки.

По сравнению с другими астероидами Церера была чудовищно велика — 500 миль в поперечнике. Средний человек, стоя на ее поверхности, весил целых два фунта! Камень был почти сферической формы и напоминал вблизи обычную планету. Однако если б Земля была полой, в ней поместилось бы четыре тысячи Церер.

В скафандре Бигмен выглядел кругленьким, как шарик. Напихав внутрь железяк и прицепив на подошвы свинцовые колодки, он все равно весил меньше четырех фунтов и при малейшем движении отрывался от астероида. Словом, с гениальной идеей потяжелеть ничего не вышло.

Уже неделю они — Генри, Конвей и Бигмен — ждали сегодняшнего дня. Ждали сообщения от Лакки. Старики нервничали, всю дорогу от Луны до Цереры места себе не находили. Бигмен был спокоен — Лакки пройдет через все. Когда сообщение пришло, малыш только руками развел — «А я что говорил!»

Но теперь, стоя на замерзшей почве Цереры, наедине со звездами, он мог признаться себе, что и у него словно камень с души свалился.

С того места, где он стоял, ему был виден сверкающий купол обсерватории, самой крупной в Земной Империи.

Венера, Земля и Марс были окутаны атмосферой и мало годились для астрономических наблюдений. Меркурий находился слишком близко к Солнцу и его небольшой телескоп специализировался на солнечных съемках. Лунная обсерватория занималась земной метеорологией. Церера же была лучшим местом для оптического слежения за космосом. Ее почти нулевое притяжение позволило изготовить здесь огромные линзы и зеркала без угрозы растрескивания. Шахта служила стволом телескопа. Равномерное быстрое вращение астероида поддерживало постоянную температуру. Короче — астрономический рай.

Только вчера Бигмен наблюдал Сатурн в тысячедюймовый рефлектор, шлифование зеркал которого потребовало двадцати лет непрерывного труда.

— Ну, и куда нужно глаз вставлять? — поинтересовался он тогда.

Все засмеялись.

— Никуда!

Трое ребят тщательно настраивали фокус, подкручивая бесчисленные маховички и нажимая кнопки. Красные лампочки потускнели, и в черном колодце, вокруг которого колдовали астрономы, возник трехфутовый переливающийся шар.

Бигмен аж присвистнул. Это был Сатурн! Из космоса он наблюдал его не менее полдюжины раз.

Его тройное кольцо, сдвинутое набекрень, сияло. Маленькие луны мерцали как мраморные. Бигмен хотел, обойдя колодец, посмотреть, как ночная тень перерезает планету, но картина не менялась.