Дипломатия Кланов - Владимир Пламенев

слишком сильно облегать фигуру, но хорошо подчеркивало талию и придавало девушке ещё большую элегантность. Я — в простом костюме-двойке.

Вскоре к нам присоединился посол Державин. Мы быстро проговорили нюансы будущих переговоров и стали ждать. Встреча считалась неофициальной, поэтому от строгого церемониала было решено отказаться. Никаких торжественных элементов, почти «посиделка».

Напротив дивана стояло два кресла: одно для Непчича, другое для офицера, которого он возьмёт с собой. Остальные члены его делегации подождут внизу.

Между диваном и креслом — чайный столик. С четырьмя чашками парящего чая, вазой с фруктами и парой тарелок, полных сладостей.

Но едва ли к ним хоть кто-то притронется.

Непчич вошел в зал широким шагом. За ним — один из его офицеров. И сразу всё пошло не лучшим образом. Воевода Непчич сходу выцепил Софию взглядом и, не отводя от неё глаз, двинулся к нам.

Вопреки всем правилам приличий, он подошёл почти вплотную и навис над чайным столиком, всё время буравя Софию взором.

— Моя госпожа, — произнес он, кланяясь… и продолжая смотреть-смотреть-смотреть на неё. После чего протянул руку. — Я счастлив видеть, что Вас живой.

Но София даже не шелохнулась. Она ответила ему ледяным взглядом и такой же ледяной фразой:

— Здравствуйте, воевода, — её руки остались лежать на коленях. Она не протянула ни одной для приветственного поцелуя. Что уже было актом неприязни.

— Воевода Непчич, — прозвучал сильный голос посла Державина. — Благодарю, что вы отозвались на мое приглашение побеседовать в миролюбивой обстановке.

Только тогда Непчич перевел взгляд на него и заявил:

— Единственная цель моих переговоров — это освободить княжну Софию от удержания в вашем посольстве.

— Нет никакого удержания, — моментально заявила она твердым голосом. — Я здесь по собственной воле и буду оставаться здесь, покуда посчитаю нужным.

— Я понимаю, почему Вы так говорите, Ваше Высочество, — Непчич обвёл взглядом всё помещение и только после этого сел. Сел и его офицер. — Но скоро Вы сможете говорить открыто. Я добьюсь этого любой ценой. Ради Вас, ради Вашего отца и всего народа Иллирии. Я клянусь Вам.

— В этой клятве уже нет необходимости! — София начала заводиться. — Я говорю то, что считаю нужным!

— Вы сделали очень серьёзное заявление, — произнёс Державин. — На грани провокации, господин Непчич.

— Похищение дочери князя Адриана — вот провокация, — непреклонно заявил Непчич. — Но я забуду об этом. Если вы выполните очень простое условие: прекратите удерживать княжну Софию в русском посольстве. Тогда я отведу свои войска и забуду об этом акте агрессии.

— Актом агрессии Вы называете предоставление политического убежища? — спросил посол Державин, смотря ему в глаза.

— Вы меня слышали⁈ — вспыхнула София. — Я здесь добровольно!

— Я знаю, как умеют обрабатывать психику специальные службы, — невозмутимо ответил ей Непчич. — Возможно, Вы даже не представляете, насколько сильно сейчас обмануты. Даже если считаете, что всё было сделано добровольно и ситуация под Вашим полным контролем.

Н-да…

Конфликта этот человек не боится. Это понятно сразу. И он абсолютно уверен в собственных силах. Неплохие качества для военного.

Вот только его взгляд на Софию мне совершенно не понравился. Так не смотрят на дочь своего господина. Если присмотреться внимательнее, то можно было заметить в глазах Непчича нездоровый интерес. «Голодные огоньки» — так бы я их охарактеризовал.

— Вас обманули, — произнес уже я.

На меня уставился офицер Непчича. Смуглый и «сухой» на вид.

— Ты кто такой? — спросил он с вызовом.

— Видимо, тот самый сотрудник российских спецслужб, — усмехнулся я.

— Он — человек, который спас меня, — едко произнесла София. — Пока солдаты гарнизона бездействовали, а вассалы моего отца пытались захватить, для использования в своих политических играх.

И тут Непчич нацелил свой взгляд на меня.

О, сколько в нем было эмоций!

Лицо — каменное, а глаза так и кричали, что хотят увидеть меня как минимум обезглавленным. На что я спокойно представился:

— Виктор Добрынин, политический аналитик и человек, который почти получил работу у князя Адриана. Мы с ним встретились вчера, прямо перед инцидентом.

— Что он здесь делает? — Непчич повернулся к послу.

— Он — мой советник и личный защитник, — произнесла София, сверкнув зелёными глазами.

— Защитник? — скептично переспросил Непчич, обводя меня взглядом.

Он видел, что с боевой подготовкой у меня далеко не так хорошо, как у его бойцов. По манере держаться и иным, неочевидным признакам. Специалист всегда отличит настоящего телохранителя.

— Именно так, — подтвердила София. — Он дважды спас мне жизнь и, дважды же, свободу! Потому найдите в себе честь обращаться к нему с должным уважением, иначе я буду вынуждена закончить эти переговоры здесь и сейчас.

Тут даже посол Державин скосил на неё чуть напряжённый взгляд. Да и я, если честно, такому повороту был удивлён.

И Непчич, зараза, это у нас заметил.

— Ваше Высочество… — начал он.

— Вы меня услышали, — не дослушала его София.

Тут Непчич недовольно поджал губы и обратился уже ко мне:

— Если выяснится, что Вы оказали на госпожу Софию ментальное воздействие, то я найду способ призвать Вас к справедливому суду.

— Проверьте, — я невозмутимо пожал плечами. — Вы пришли сюда, на неизвестную для себя территорию, для переговоров. Стандартные меры предосторожности — это иметь при себе артефакт магического распознавания, который связан с дубликатом у Ваших людей вне посольства. Если бы в радиусе нескольких метров вокруг Вас применялась магия, Вы бы об этом узнали. И Ваши люди вне посольства — тоже.

Он прищурился. Хотя никакой тайны я, по сути, не выдал. Это процедура, которая в этом мире являлась нормой.

Офицер посмотрел на Непчича, тот быстро с ним переглянулся.

А я сдержал улыбку и продолжил:

— Особенно если говорить о такой магии, как ментальная — магия воздействия на разум. Её нужно поддерживать постоянно. Я даже уточню максимальное время, за которое надо обновлять воздействие: раз в сорок минут. За этот срок энергетический след бы не рассеялся. Такую магию невозможно не заметить артефактами обнаружения. Так что каждый в этом зале понимает — нет никакого ментального воздействия. А княжна София — искренна.

Она уставилась на меня с лёгким удивлением, но кивнула, добавляя:

— Всё верно.

— Нет воздействия, говорите, господин Добрынин? — заговорил Непчич делая на моём имени специальный акцент