Порт-Артур – Иркутск – Тверь: туда и обратно - Александр Борисович Чернов

перед царем и обществом. Это девять. Негласно курировать модернизацию и развитие армии Николай поручил Балку, а флота – ему, Рудневу. И это десять…

Пальчики можно позагибать еще, если снять ботинки. Но даже вышеперечисленого с избытком хватает, чтобы кое-чем гордиться в старости. Если удастся до нее дожить.

В общем и целом, смотрелось содеянное неплохо. Но ряд досадных моментов портил идиллическую картину. Портил категорически. Петровича это серьезно волновало. Первой такой «мелочью» стало осознание не столько своей роли и места в будущем строительстве русского флота (а иного жизненного поприща он себе не представлял), сколько пределов полномочий, которыми Николай посчитал возможным его наделить.

Тщательно обдумавая их дорожные разговоры, Петрович с удивлением осознал, что никакого особого веса по сравнению с Вадиком или тем более с Василием персонально он для государя всея Руси не представляет. Но в этом нет его вины, хоть он и постарался менторским тоном во время лекций на военно-морские темы и безобразной пьянкой в компании германского статс-секретаря подпортить свой имидж в августейших глазах.

Не страдавший мелочной щепетильностью царь был искренне благодарен Петровичу за удачное применение на практике мореманских знаний из будущего, что помогло ему, царю, выиграть войну с зарвавшимися азиатами, сохранив жизни тысяч его подданных. В итоге безродный иновременец вышел в графья, был с ног до головы осыпан наградами и утвержден во главе Морского технического комитета.

На первый взгляд, кресло для «Покорителя Токио», «Героя Чемульпо и Шантунга» не шибко высокое и могло показаться проявлением царской немилости: боевой полный адмирал получал вице-адмиральскую должность на берегу. Кто-то успел пустить сплетню про недовольсто императора миром с Японией, заключенным не без деятельного участия Руднева. Дескать, не дожал: Корею надо было забирать под наш протекторат.

Но моряки, которые были в теме, считали, что Руднев покинул мостик ради кораблестроения не случайно. Спрашивается: по чьему почину были затеяны модернизация и перевооружение кучи кораблей прямо в ходе войны? Кто додумался до минных рельсов на крейсерах? Кто настоял на создании торпедных катеров? Кто породил БЭТСы и высадочные понтоны для ГЭКА? Кто предложил поменять пироксилин на тротил, не побоявшись оставить свою эскадру без снарядов в случае очередного набега Камимуры на Владивосток? И наконец, кто, рискуя всем, в первый месяц войны вместо того, чтобы сразу утопить, тащил за собой от Йокосуки 11-узлового американца-контрабандиста со станками, которые оказались на вес золота для судоремонтных мастерских базы? Инициатива наказуема…

На самом деле государь по отношению к нему был не только доброжелателен, но и дальновиден. И не только соизволил закрыть глаза на мелкие художества новоявленного адмирала, но и благосклонно дозволил Петровичу на будущее применять его сверхзнания при определении облика кораблей новейших типов и их вооружения. Причем Николай заверил его, что руководство МТК он рассматривает для Руднева как начальный этап внедрения в центральный аппарат Морведа. А с созданием Главной инспекции кораблестроения ему предстоит возглавить весь кораблестроительный «куст», что не зазорно для полного адмирала. Однако…

Однако на этом и все, собственно. Ни о какой свободе выбирать себе начальство, ни о каком праве ломать сложившиеся ведомственные структуры или определять принципы морской политики державы речи не шло. На самый крайний случай – право секретного личного даклада. А теперь: будьте-ка добры, милостивый государь Всеволод Федорович, служить! В качестве важного, но все же винтика в системе. В системе, настоятельно нуждающейся в реформировании, но существующей и функционирующей. В той самой, которая в нашем времени «пролюбила военно-морским способом» русско-японскую свару. В той, которая, сумела выдать к мировой войне дредноуты с броней, поражаемой всеми линкорами противника на любых мыслимых боевых дистанциях. В той, которая в итоге своей достославной деятельности явила миру товарищей Дыбенко, Железнякова, Ульянцева, Ефимова, Полухина, Раскольникова, Шерстобитова, Маркина, Полупанова, Белышева, Ховрина и прочих «революционных клёшников».

Хотя эти персоны порождены не только Морведом, и их непримиримая классовая ненависть не может рассматриваться единственной характеристикой для этих моряков. За показным революционным щегольством и плотоядной жестокостью стояли и храбость, и талант, и недюженный ум, и здоровое человеческое честолюбие, наконец. Разве их вина в том, что социальные лифты подогнали для них только большевики?

Взявшись за оружие, они прекрасно осознавали, что лифты эти не собирается им предоставить сословно-бюрократическая система царизма. Как понимали они и то, что от буржуазии его тоже не дождаться: Саввы Морозовы, честно радеющие о судьбах своих рабочих, растворились в массе «эффективных собственников» в гомеопатической дозе. Сегодня итоговый вердикт истории известен. Господа власть предержащие и владельцы «заводов-дворцов-пароходов» могут сами писать на себя жалобы…

Возможно ли им, даже убедив в своей правоте царя, отвратить страну от ужасов революционного братоубийства, от дикого, противоестественного истребления друг другом ее собственных граждан? При наличии демагогствующей, зажравшейся, не желающей что-то менять «элите» общества? Гарантий никаких.

Но раз уж решили попереть против течения в одной лодке, значит, решили. Осталось только упереться и грести что есть сил. Каждому на своем месте, своим веслом. Понимая, что если сдаст один, пропадут все. Твое место в команде, и задачи теперь ясны: служить державе, разгребая завалы в Морведе. Значит, полный вперед!

И не на что обижаться, Петрович. Джек Фишер не обижается, хотя его ситуация не сильно проще. Только будь добр без фальстартов. Фильтруй базары и держи свой язык и правдорубствующий характер в узде, хотя бы первое время. Поскольку начинать служить тебе предстоит под Дубасовым, стареющим и оттого зело злющим. А опосредованно – под генерал-адмиралом, царевым дядюшкой Алексеем Александровичем, которому хватило ума не вляпаться в авантюру «Великих» Володьки с Николашей и тихо повиниться перед племянником за индюшиное бурчание и суматошное хлопанье крыльями в начале войны. И это – вторая «досадная мелочь». Которая и не мелочь вовсе.

Теперь ВК АА вновь при делах и намерен лично, в силу своего разумения, рулить процессом «укрепления имперской морской мощи в союзе с дружественной Францией». И еще, надо думать, он имеет вполне определенные резоны для сведения счетов с неким наглецом и вольнодумцем Рудневым, а заодно и с его шпионом в Зимнем, пройдохой Банщиковым. Ведь это из-за крамольных писулек первого и амурной ловкости второго он поругался с Ники и едва не просидел в парижской «ссылке» до победы над Японией, что дало бы повод кое-кому трещать о том, что победа на море досталась флоту не благодаря его многолетним, титаническим усилиям, а вопреки.

Но мало того. Не только его императорское высочество лично, но и основная масса смотрящей ему в десны лампасоносной братии, харчующейся под Шпицем, считает тебя, Петрович, много на себя взявшим выскочкой и везунчиком. Тем паче, что по столице упорно ползут слухи о том, что